Цитаты из книги Ведьмина лавка

Маг обвел собравшихся осуждающим взглядом. — Ну, нашли кого пинать, — уже спокойнее произнес он. — Девчонку, которая живет в сарае. Еще бы котенка побили!

Оказывается, люди проклинали Мэри не только за то, что она ведьма, но и за то, что смеет выглядеть как они.

люди очень легко находили причину бед, если где-то появлялась ведьма

– Эй, Эндрю, ну куда вы связываете всех в одну кучу! – Скажи спасибо, что вообще связываем, – послышался голос наемника. – Знаешь, я мог бы уйти в лес и не заниматься этим. – Со шпагой в лес с призраками? Один? – усмехнулся Гэвин. – Настоящему мужчине для победы хватит шпаги и улыбки, – ответил Эндрю. – То есть даже штаны не нужны? – поинтересовался Гэвин. – Снимай тогда, они казенные.

Когда она начала резать уже очищенную картошку, глаза Джо так округлились, словно она совершала убийство. В итоге он встал, показал, как надо, и строго-настрого запретил делать с картошкой то, что Мэри делала. Ну всего-то потыкала немного.

Мэри вполне может увидеть любовников. Конечно, не у него в будущем, грустно сообщил себе маг, но у кого-то это точно могло быть. У Эндрю могло, как пить дать, он же красавчик.

Многие ингредиенты Мэри нашла у мага. Шалфей, мелиссу, даже корень петрушки и высушенную редьку. Впрочем, последнее Борк сохранил, похоже, не специально.

Свеча почти догорела, а Мэри все листала толстый гримуар, который достался ей от мамы, а той от бабушки. Зелья, рецепты, травы, правильное время для каждого снадобья, приписки разными почерками на полях. С пожелтевших страниц на Мэри смотрели даже наброски людей. Только они нисколько не успокаивали, так же как и шелест тонких страниц. Там было все, но ни строчки о бесчувственном маге. Вообще, для них, магов, в гримуаре оказалось лишь одно зелье без названия, но с припиской: «Чтоб быстрее помер».

Маг пошел к столу и правда заметил три ломтя хлеба. Один он тут же откусил, а другой, такой же заветренный, но все равно вкусный, заботливо припрятал в седельную сумку. Ведьма пристально наблюдала за этим. И провожала каждый кусок, что проглатывал Джон, как любимого на войну.