Цитаты из книги Холодный город

Может быть, это безумие – верить, что я смогу сказать что-то важное, наблюдая, как девушка превращается в вампира. И да, я буду далеко не первым, кто это увидит. Многие ученые изучали вампиризм, некоторые сами становились вампирами… Но мне все равно хочется посмотреть ей в глаза, когда она восстанет из мертвых. Я хочу использовать что-то помимо медицинских инструментов и машин – я хочу обратиться к своим инстинктам. Хочу понять, буду ли я смотреть в глаза тому же самому человеку.

Его грудь была залита темной кровью, но он, казалось, не замечал ран и даже не морщился, шагая по темному полу. Тана вспомнила, что Джеймсон говорил о воронах, о том, как они позволяют муравьям кусать себя, потому что привыкают к жжению кислоты. Интересно, можно ли привыкнуть к боли и даже скучать по ней?

– Все почти закончилось, – сказал Габриэль, безумно улыбаясь. – Пора принести ночь в жертву и нагадать славное будущее по ее внутренностям.

– Мы должны убить Паука, – сказала она. – Убить и выпить его кровь! Она даст нам силу, которую он копил веками, даже если мы разделим ее на троих. Мы сможем устанавливать правила, а не подчиняться им. – Не говори глупостей, – огрызнулся Люсьен, хотя поговаривали, что сам Паук именно так и пришел к власти. – Если ты хоть что-то сделаешь, считай, что мы все погибли. Важно показать ему, что я научил вас уважать старших. – Тогда, наверное, тебе стоило это сделать, – тихо произнес Габриэль.

Эти твари там, за стеной. Они помнят, что такое быть людьми, они притворяются людьми, но они больше не люди. Здесь карантин, а не парк развлечений.

– Они говорят с ним на разных языках. Чаще всего по-французски. Я слышал что-то про Клыка Айстры. Мне кажется, у него проблемы.

- Мы с тобой ищем разных людей. Давай разделимся, быстренько осмотрим дом и встретимся у лестницы. Это займёт минут десять, не больше. А если одна из нас не появится, другая идёт в твой магазин и ждёт, - предложила Тана.

• А если одна из нас никогда не появится? - спросила Валентина так, будто точно знала, о чём Тана думает.
• Значит, второй очень повезло, - Тана пожала плечами.

- Я хочу видеть, как ваш пепел кружится в свете кроваво-красной луны. - И он запел полным безумия голосом: - Под кровавой, кровавой, кровавой луной! Вы умрете, умрете, умрете со мной!

Тебе придется купаться в реках крови, и одна капля будет значить большее, чем одна звезда в узоре, покрывающем небосвод.

"Это в штанах у тебя затмение"

Ты опасней, чем рассвет.

– Смерти все равно, кого забирать – старика или ребенка

Думаю, раньше ты была хорошей девочкой. Всю жизнь была хорошей девочкой, пока не открыла для себя кое-что плохое, и оно тебе понравилось.

Ты никогда не думала об этом? О том, чтобы стать вампиром?

Но тогда придется навеки проститься со всем, что у нее было. И со всеми.

Прощай, Перл; прощай, Полина; прощайте, мечты о Лос-Анджелесе, пальмах и голубом океане; прощайте, часы, проведенные на залитом солнцем заднем дворе, муравьи, ползущие по ногам, липкий крем от загара, тающий на коже; прощай, сердцебиение, бургеры и серо-голубые глаза.

Сегодня больше никого не убьют. Только не тех, кого она может спасти. Уж конечно не человека, которого она когда-то любила (или думала, что любит), даже если он оказался ничтожеством. И не мертвого парня, который дает хорошие советы. И, как она надеялась, не ее.

Скука - худший враг того, кто живёт вечно

Смерть правит миром: это лес, где жизнь плодиться ей на пищу. И крики боли услаждают её слух.

Скука – худший враг того, кто живет вечно. Все мы ищем способ развлечься. Люсьен предпочитает… как бы это сказать… Мелкие пакости.

Взявшись за дверную ручку, Тана пожалела, что жизнь – не кино, где можно промотать вперед, когда страшно, когда мир рушится, – до следующего эпизода, как бы плох он ни был.