Цитаты из книги Собачье сердце

— Успевает всюду тот, кто никуда не торопится, – назидательно объяснил хозяин.

Произошла суматоха и в ней отчетливее всего были слышны три фразы. Филиппа Филипповича: "Валерьянки! Это обморок". Доктора Борменталя: "Швондера я собственноручно сброшу с лестницы, если он еще раз появится в квартире профессора Преображенского". И Швондера: "Прошу занести эти слова в протокол".

Филипп Филиппович вздрогнул и посмотрел на Борменталя. Глаза у того напоминали два черных дула, направленных на Шарикова в упор.

Пес собрал остаток сил и в безумии пополз из подворотни на тротуар. Вьюга захлопала из ружья над головой, взметнула громадные буквы полотняного плаката "Возможно ли омоложение?".

Не желаю видеть и слышать людей.

Смерть от жажды райская, блаженная смерть по сравнению с жаждой морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги…

смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя… в теле нет клеточки, которая бы не жаждала… Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия. Морфия!

Было бы очень хорошо, если б врач имел возможность на себе проверить многие лекарства. Совсем иное у него было бы понимание их действия.

В чем механизм сна?.. Читал в физиологии… но история темная… не понимаю, что значит сон… как засыпают мозговые клетки?! Не понимаю, говорю по секрету. Да почему-то уверен, что и сам составитель физиологии тоже не очень твердо уверен…

Но я не имею права сердиться на человека за нелепое письмо, еще не зная, в чем дело. Человек страдает по-своему, вот пишет другому. Ну, как умеет, как понимает… И недостойно из-за мигрени, из-за беспокойства порочить его хотя бы мысленно…

Но маленькая привычка ведь не есть морфинизм?..

Дверь распахнулась, и ворвалась растрепанная женщина. Лицо ее было сухо и, как мне показалось, даже весело. Лишь после, много времени спустя, я сообразил, что крайнее исступление может выражаться в очень странных формах.

Человек-то лучше становится на лоне природы.

-Великий учёный, - согласился котелок, - известно, лягушка жены не заменит.
-Никак, - согласился Панкрат.

Анна (печально). Что тебя может вернуть к жизни? Может быть, эта твоя Амнерис — жена? Я. О нет. Успокойся. Спасибо морфию, он меня избавил от неё. Вместо неё — морфий.

- А нельзя ли, чтобы вы репортеров расстреляли?- спросил Персиков, глядя поверх очков