Цитаты из книги Во весь голос

Всемогущий, ты выдумал пару рук, сделал, что у каждого есть голова, — отчего ты не выдумал, чтоб было без мук целовать, целовать, целовать?! Я думал — ты всесильный божище, а ты недоучка, крохотный божик.

Эй! Господа! Любители святотатств, преступлений, боен,— а самое страшное видели — лицо мое, когда я абсолютно спокоен?

Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское.

Делай что хочешь. Хочешь, четвертуй. Я сам тебе, праведный, руки вымою. Только - слышишь! - убери проклятую ту, которую сделал моей любимою!

Кличет книжечка моя:

- Дети, 

               будьте как маяк!

Всем,

            кто ночью плыть не могут,

освещай огнем дорогу.

Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо.

Allo! Кто говорит? Мама? Мама! Ваш сын прекрасно болен! Мама! У него пожар сердца. Скажите сестрам, Люде и Оле,— ему уже некуда деться. Каждое слово, даже шутка, которые изрыгает обгорающим ртом он, выбрасывается, как голая проститутка из горящего публичного дома.

Книгу переворошив, намотай себе на ус - все работы хороши, выбирай на вкус!

Уважаемые товарищи потомки! Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне, наших дней изучая потемки, вы, возможно, спросите и обо мне

Это только работать одному скучно, а курицу есть одному веселее.

Зоя Березкина. Эта его «деятельность» пятьдесят лет назад чуть не стоила мне жизни. Я даже дошла до... попытки самоубийства. Профессор. Самоубийство? Что такое «самоубийство»? (Ищет в словаре) Вы стреляли в себя? Приговор? Суд? Зоя Березкина. Нет... Я свма. Профессор. Сама? От неосторожность? Зоя Березкина. Нет... От любви.

Не смоют любовь ни ссоры, ни вёрсты. Продумана, выверена, проверена. Подъемля торжественно стих строкопёрстый, клянусь - люблю неизменно и верно!

Меня сейчас узнать не могли бы: жилистая громадина стонет, корчится. Что может хотеться этакой глыбе? А глыбе многое хочется!

Все чаще думаю - не поставить ли лучше точку пули в своем конце. Сегодня я на всякий случай даю прощальный концерт.

Вы что же моей жене селедку в грудь тычете? Это же ж вам не клумба, а грудь, и это же вам не хризантема, а селедка!

Я раньше думал — книги делаются так: пришел поэт, легко разжал уста, и сразу вдохновенный простак — пожалуйста! А оказывается — прежде чем начнет петься, долго ходят, размозолев от брожения, и тихо барахтается в тине сердца глупая вобла воображения.

Вот я богохулил. Орал, что бога нет, а бог такую их пекловых глубин, что перед ней гора заволнуется и дрогнет, вывел и велел : люби!

Я душу над пропастью натянул канатом, жонглируя словами, закачался над ней.

Детка! Не бойся, что у меня на шее воловьей потноживотые женщины мокрой горою сидят,— это сквозь жизнь я тащу миллионы огромных чистых любовей и миллион миллионов маленьких грязных любят.