Цитаты из книги Три мушкетера

Г-жа Бонасье поцеловала королеве руку, спрятала письмо за корсаж и унеслась, легкая как птица.

Король в любую минуту может изменить свое решение, а засадить снова в Бастилию или в Фор-Левек человека, только что оттуда выпущенного, в конце концов сложнее, чем оставить в заключении узника, уже сидящего там.

Основой характера г-на Бонасье был глубочайший эгоизм в соединении с отчаянной скупостью, приправленной величайшей трусостью. Любовь, испытываемая им к молодой жене, была чувством второстепенным и не могла бороться с врожденными свойствами, только что перечисленными нами.

...когда любишь, так легко поверить в ответную любовь!

--Будьте спокойны. Когда придет время, я вспомню все. А сейчас уходите ради всего святого, уходите! Меня ждали ровно в двенадцать, и я уже запаздываю. --На пять минут. --При известных обстоятельствах пять минут--это пять столетий.

--Дорогая госпожа Бонасье, вы очаровательны, но в то же время вы невероятно таинственная женщина. --Разве я от этого проигрываю?

Случалось, что Гримо, который как огня боялся своего господина, хотя и был горячо привязан к нему и преклонялся перед его умом, полагая, что уловил его желания, бросался исполнять их и делал как раз обратное тому, что хотел Атос. Тогда Атос пожимал плечами и без малейшего гнева колотил Гримо. В такие дни он бывал несколько разговорчивее.

Как ни ясно было, что король не в духе, придворные все же выстроились вдоль его пути: в королевских приемных предпочитают попасть под гневный взгляд, чем вовсе не удостоиться взгляда.

--Разумеется. Разве вам неизвестно, что нас никогда не видят друг без друга и что как среди мушкетеров, так и среди гвардейцев, при дворе и в городе нас называют Атос, Портос и Арамис, или трое неразлучных.

У пистолей, молодой человек, нет имени, а у этого перстня есть имя, которое може погубить того, кто носит его на пальце.

Всем известно, что у пьяных и у влюбленных есть свой ангел-хранитель.

Капитан мушкетеров вызывал восхищение, страх и любовь, другими словами--достиг вершины счастья и удачи.

В те времена такие волнения были явлением обычным, и редкий день тот или иной город не мог занести в свои летописи подобное событие. Знатные господа сражались друг с другом; король воевал с кардиналом; испанцы вели войну с королем.

Как говорил Планше, сколько ни съешь, всё ж поешь только раз.

А теперь...теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь!

Нет более мучительной ярости и боли, чем ярость и боль, терзающие душу любовника, который, выдав себя за другого, принимает уверения в любви, обращенные к его счастливому сопернику.

- Конечно, но, признаться, я думал, что вы шутите.

• Шутить такими вещами! Что вы, д' Артаньян!
• Черт возьми! Шутим же мы со смертью.

Я очень занят, т.к. я действительно счастлив.

Я сделал с ним все, что можно было с ним сделать. Я сделал из него шпиона.

Спасаться, бежать, удирать - на это способны только королевские мушкетеры!