Цитаты из книги Игра в бисер

Поскольку брака для касталийцев не существует, не существует и нацеленной на брак морали любви. Поскольку для касталийцев не существует денег и почти не существует собственности, продажной любви тоже не существует.

Кто шел служить власть имущим и их лозунгам, получал место и хлеб, но также и презрение лучших из своих коллег, а в придачу ощутительные укоры совести; тот, кто отказывался от такой службы, должен был голодать, жить вне закона и умирать в изгнании или в нищете.

Если ученый с трибуны, с кафедры или в книгах сознательно говорит неправду, сознательно поддерживает ложь и фальсификацию, он не только погрешает против органических законов бытия, он, вопреки всякой видимости и злобе дня, и народу своему приносит не пользу, а тяжкий вред, отравляя ему воздух и землю, пищу и питье, отравляя мышление и чувство справедливости и помогая всем злым и враждебным силам, которые грозят ему уничтожением.

Переступить пределы

Каждый из вас – только человек, только попытка, только переход.

Божество в тебе

Все прекрасное, как оно ни прекрасно, бренно, поскольку оно стало историей, земным явлением.

Когда из Эшгопьца отчисляли сверстников, я всякий раз воспринимал это как смерть человека. Если бы меня спросили о причине моего горя, я ответил бы, что я глубоко сочувствую несчастным, по легкомыслию и лености погубившим свое будущее. К этому моему чувству, пожалуй, примешивался и страх, страх перед тем, как бы и со мной не приключилось подобного.

Он слыл человеком великих знаний и благочестия, человеком большого спокойствия, не боящимся смерти и состоящим в дружбе с высшими силами.

Деревня, родина, единство племени под началом матерей давали ему все, что могут дать человеку нация и государство, – почву с тысячами корней, в сплетении которых он сам был волоконцем и ко всему приобщался.

ИГРА В БИСЕР

И музыке вселенной внемля стройной, И мастерам времен благословенных, На праздник мы зовем, на пир достойный Титанов мысли вдохновенных.

Волшебных рук мы отдаемся тайне, Где все, что в жизни существует врозь, Все, что бушует и бурлит бескрайне, В простые символы слилось.

Они звенят, как звезды, чистым звоном, И смысл высокий жизни в них сокрыт, И путь один их слугам посвященным — Путь к средоточью всех орбит.

Старик, студент, малыш – любой творит Из пены майи дивные виденья, По существу лишенные значенья, Но через них нам вечный свет открыт, А он, открывшись, радостней горит. -(Кнехт).

Но никогда о жизни полноценной Мечта не умирала. Среди тьмы В иносказаньях, знаках, песнях мы Обязаны беречь порыв священный. -(Кнехт).

«Всех звуков и цветов соотношенья, А также способы переложенья Любых оттенков цвета в ноты, звуки». -(Кнехт).

По поводу одной токкаты Баха . (...) И тянется опять к отцу творенье, И к божеству и духу рвется снова, И этой тяги полон мир всегда. Она и боль, и радость, и беда, И счастье, и борьба, и вдохновенье, И храм, и песня, и любовь, и слово.

Но над юдолью мерзости и смрада Дух светоч свой опять возносит страстно. И борется с всесилием распада, И смерти избегает ежечасно. -(Кнехт).

Боже мой, думал он, содрогаясь, выходит, я виноват в его смерти! И только теперь, когда больше не надо было сохранять гордость и оказывать сопротивление, он почувствовал сквозь боль своей испуганной души, как полюбил он уже этого человека. И в то время как он, всем доводам вопреки, ощущал свою совиновность в смерти учителя, его охватил священный трепет от предчувствия, что эта вина преобразит его самого и его жизнь и потребует от него куда большего, чем он когда-либо до сих пор от себя требовал.

Он быстро вынырнул, сперва увидел плывшего далеко впереди Тито и, чувствуя, как его жестоко теснит что-то ледяное, враждебное, дикое, думал еще, что борется за сокращение расстояния, за цель этого заплыва, за товарищеское уважение, за душу мальчика, а боролся уже со смертью, которая настигла его и обняла для борьбы. Он изо всех сил сопротивлялся ей, пока билось сердце.