Цитаты из книги Республика ШКИД

После ужина Японец разыскал Пантелеева и Янкеля. Уединившись в верхней уборной, сламщики посиживали там и курили на двоих один чинарик.

И тут мы увидели нашу воспитательницу Эланлюм. Из-за кустов выглядывало ее красное, распаренное и разгневанное лицо. Как выяснилось, она все или почти все видела. - Хороши! - сказала она, когда мы приблизились к кустам. - Нечего сказать, хороши! Фу! Стыд! Позор! Несмываемый позор на весь район! Разве с вами можно ходить в публичные места? С вами только на необитаемый остров можно ходить!

Японец не отличался ни силой, ни храбростью, драться не умел и не любил.

Однажды в воскресенье мы отправились всей школой на прогулку в Екатерингоф. Не знаю, что там сейчас, а в наше время это был довольно большой и довольно паршивый, грязный и запущенный парк. Через парк протекала речонка Екатерингофка.

По Петергофскому проспекту - от Обводного канала к Фонтанке - не очень четким строевым шагом двигались под барабанную дробь человек тридцать мальчиков и девочек, в белых рубашках, в синих коротких штанах и юбках и с красными галстуками на шее. Под мышками они держали (как держат охотники ружья - дулом вниз) "посохи" - длинные круглые палки, с какими еще недавно по петроградским улицам разгуливали бойскауты.

Это рыдал Цыган. Рыдал, уткнувшись лицом в сложенные руки, дергал плечами. Рыдал первый раз в Шкиде. Потом закричал: - Не хочу! Не хочу в сельский техникум... Учиться хочу... на профессора. На математический факультет хочу. А свиней пасти не желаю...

Сдаться без боя, умереть, не испробовав вражеского пороха, не лучше, чем погибнуть в борьбе.

Костя Финкельштейн в это время увлекался поэтическими образами Генриха Гейне...

В те дни четвертое отделение увлекалось книгами Федора Сологуба.

Оскорбительные когда-то слова вдруг приобрели необычайную прелесть.

Влажный туман наползает с поля. А трамвай все идет по прямым, затуманившимся рельсам, и остаются где-то сзади обрывки песни. Я ласк материнских с рожденья не знал, В приюте меня не любили, И часто смеялися все надо мной, И часто тайком колотили.

А республика Шкид, покалеченная пожаром, долго не могла оправиться от нанесенной ей раны, как не может оправиться от разрушений маленькая страна после большой войны.

«Ну его к черту!» — подумал он, что относилось в равной степени и к Японцу, и к суду Древней Руси.

Под страхом смерти мы требуем оставления в школе П.И. Арикова!!!

— Вам Гришу? — спросил, усмехаясь, Мамочка. — Ну, так Гриша велел вам убираться к матери на легком катере. Шлет вам привет Нарвский совет, Путиловский завод и сторож у ворот, Богомоловская улица, петух да курица, поп Ермошка и я немножко!

Рассуждал он, несмотря на свои четырнадцать лет, как взрослый, а правилом себе поставил: "Живи так, чтоб тебе было хорошо"

...берет ему попался, как назло, очень большой, плоский, так что щупленький Мамочка был похож издали на какую-то сыроежку или поганку.

- Если б я не голодал, я бы к вам в преподаватели не нанялся.

- Объясните, в чем дело? Вышел Янкель. - Расскажи, - сказал Викниксор, - что случилось? - Видите ли, Виктор Николаевич, - начал Янкель, - Василий Петрович действительно пробыл у нас в школе целый месяц, но за этот месяц он ровно ни шиша не сделал. - Выражайся точнее, - сказал Викниксор. - Ни фига не сделал, - поправился Янкель.

Хрестоматия переходила с парты на парту. Мы читали один за другим нравоучительную историю стрекозы, которая прыгала, прыгала и допрыгалась.