— Я скорее умру от стыда, когда кто-нибудь увидит, как моя дочь моет, прости господи, — она собралась перекреститься, но сдержалась, — полы в какой-то дешёвой забегаловке.
— Кто увидит?
— Патрик, например!
— Мам. — Я со вздохом подцепила оливку в гранёной посудине. На щербатом подносе стояла грубая белая
кружка с дешевым вином, и я залпом её осушила, чтобы унять раздражение и досаду на непонятливую мать. — Патрик никогда в жизни не бывал в этом округе. А если подобное взбредёт ему в голову, между нами всё давно кончено. Он мне изменял, забыла?
— Но...
— Нет, хватит. Я больше не желаю говорить об этом...