Цитаты из книги De Profundis

Неизменно представать перед миром в маске невозмутимости и дерзкой, бесстыдной самоуверенности – это, конечно, достойно всяческого восхищения, но, хотя бы время от времени, когда ты остаешься наедине с собой и тебя не видит ни одна живая душа, ты, надеюсь, все же срываешь с себя маску, чтобы дать себе свободно дышать. А то ведь и задохнуться можно.

Ненависть между вами возникла не оттого, что вы в чем-то несхожи, а именно потому, что вы столь многим похожи.

Мир всегда любил Святых, ибо они ближе всего подошли к Божьему совершенству, а Христос, по какому-то наитию свыше, всегда любил Грешников, ибо они ближе всего подошли к человеческому совершенству.

Большинство людей – это тени других людей; их мысли – перепев чужих мыслей, их жизнь – подражание чужой жизни, их страсти – эхо чужих страстей.

Неужели ты думаешь, что, узнав о твоих страданиях, я не страдал бы вместе с тобой, а узнав, что ты плачешь, не проливал бы слез вместе с тобой? Если б ты томился в темнице, заклейменный людским презреньем, я воздвиг бы из своей печали дом, чтобы ждать в нем твоего возвращения, я возвел бы из своей скорби сокровищницу, чтобы все, в чем тебе было отказано людьми, но стократно умноженное, хранилось бы в ней для твоего исцеления.

Человек должен до всего доходить сам – своей собственной головой и своей собственной совестью. Какой смысл растолковывать ему то, чего он ни почувствовать, ни понять не в состоянии?!

помни, что не всякого, кого люди считают глупцом, считают глупцом и боги. истинный глупец, кого высмеивают и клеймят боги, это тот, кто не познал себя

Трагедия людей в том, что лишь немногие «владеют собственной душой», пока к ним не придет смерть. Эмерсон говорит: «Самостоятельный поступок — вот что реже всего встречается в человеке». Это совершенно справедливо. Человек часто бывает не самим собой, а кем-то другим. Мысли большинства людей — это чьи-то чужие мнения, их жизнь — подражание, их страсти — заемные страсти.

Какое бы ужасное зло мне ни причинили, то, что я сам сделал с собой — ещё ужаснее.

Когда он говорит: "Прощайте врагам вашим", - он говорит это не ради твоего врага, а ради тебя самого, и только потому, что Любовь прекраснее Ненависти. Увещевая юношу, которого он полюбил с первого взгляда, он говорит ему: "Продай все, что имеешь, и раздай нищим" - думая не о нужде бедняков, а о душе юноши, которую богатство губило.

Искусство для меня всегда являлось вышей формой реальности, а реальность - высшей формой художественного вымысла.

Добившись своего оправдания недостойными средствами, я бы обрёк себя на пожизненную пытку.

Человек должен до всего доходить сам - своей собственной головой и своей собственной совестью.

Непостижимая алхимия крайнего эгоцентризма обратила угрызения совести, которые, как мне казалось, ты должен был бы испытывать, в бешеную ярость.

Стоит тебе найти хоть одно ложное оправдание для себя, как тотчас же ты найдёшь ещё сотню, и в результате останешься точно таким же, каким был всегда.

Не каждому, пока Он жив, Прочтут заупокой, Чтоб только ужас подтвердил, Что Он еще живой; Не каждый, проходя двором, О гроб споткнется свой.

Но каждый, кто на свете жил, Любимых убивал, Один - жестокостью, другой - Отравою похвал, Трус - поцелуем, тот, кто смел - Кинжалом наповал.

Силой страдания создана Вселенная, а дети и звезды рождаются в муках.

Христос терпеть не мог тупые, безжизненные, механические системы за то, что они относятся к людям, как к неодушевленным предметам, а значит, и обращаются со всеми одинаково: как будто любой человек (или неодушевленный предмет, если уж на то пошло) может быть похож на что-нибудь еще в целом мире. Для него не было правил - а были только исключения.

Стоит тебе найти для себя хоть одно ложное оправдание, как ты сразу же найдёшь ещё сотню, и останешься в точности таким же, как и прежде.