Цитаты из книги We

Если бы у меня была мать – как у древних: моя – вот именно – мать. И чтобы для нее – я не Строитель «Интеграла», и не нумер Д-503, и не молекула Единого Государства, а простой человеческий кусок – кусок ее же самой – истоптанный, раздавленный, выброшенный… И пусть я прибиваю или меня прибивают – может быть, это одинаково, – чтобы она услышала то, чего никто не слышит, чтобы ее старушечьи, заросшие морщинами губы —

Она сидела через стол, напротив – и она даже ни разу не коснулась меня глазами.

Пауза – и как странно: от паузы, от пустоты, от ничего – так несется сердце.

Но это безумие, – говорю я. – Вы – и Единое Государство. Это все равно как заткнуть рукою дуло – и думать, что можно удержать выстрел. Это – совершенное безумие!

Это было необычайно странное, пьяное: я чувствовал себя над всеми, я был я, отдельное, мир, я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.

Это с небес нисходил к нам Он – новый Иегова на аэро, такой же мудрый и любяще-жестокий, как Иегова древних.

Я молча смотрел на губы. Все женщины – губы, одни губы.

Опять опустила глаза в письмо – и что там у ней внутри за опущенными шторами? Что она скажет – что сделает через секунду? Как это узнать, вычислить, когда вся она – оттуда, из дикой, древней страны снов.

Ну да: я не пошел, да. Но ведь не виноват же я, что болен.

Не записывал несколько дней. Не знаю сколько: все дни - один. Все дни - одного цвета - жёлтого, как искушённый, накаленный песок, и ни клочка тени, ни капли воды, и по жёлтому песку без конца.

Но мы то знаем, что сны - это серьёзная психическая болезнь.

—А какую ты хочешь последнюю революцию? Последней — нет, революции — бесконечны

Хто тебе знає... Людина – як роман: до останньої сторінки не знаєш, чим скінчиться. Інакше не варто було б і читати.

Людська історія йде вгору колами, як аеро. Кола різні – золоті, криваві, але всі вони однаково розділені на 360 градусів. І ось від нуля – вперед: 10, 20, 200, 360 градусів – знову нуль. Так ми повернулися до нуля – так. Але для мого математичного мислячого розуму ясно: нуль – зовсім інший, новий. Ми пішли від нуля вправо – ми повернулися до нуля зліва і тому: замість плюса нуль – у нас мінус нуль. Розумієте?

Але як тільки я увійшов – відсунув одне крісло, інше – площини змістилися, усе вийшло зі встановленого габариту, стало неевклідним.

Я не здатен на жарти – до всякого жарту неявною функцією входить брехня.

На мене ця жінка діяла так само неприємно, як нерозкладний ірраціональний член, що випадково затесався в рівняння.

Человек-как роман: до самой последней страницы не знаешь чем закончится. Иначе не стоило бы читать....