Цитаты из книги Frankenstein

Неизвестность в тысячу раз хуже самого страшного несчастья.

Прощай! Покидая тебя, я расстаюсь с последним, которого увидят  эти глаза. Прощай, Франкенштейн!

Я бросился туда, откуда раздался голос; но демон ускользнул от меня.  Показалась полная луна и осветила уродливую, зловещую фигуру, убегавшую со скоростью, недоступной простому смертному. 

Мне нужно существо другого пола, но такое же отвратительное, как и я. 

Так кто же я? Задавая себе этот вопрос снова и снова, я мог отвечать на него лишь горестным стоном. 

Я брожу здесь уже много дней; ледяные пещеры, которые не страшны только мне, служат мне домом — единственным, откуда люди не могут меня изгнать. 

О Франкенштейн, неужели ты будешь справедлив ко всем, исключая лишь меня одного, который более всех имеет право на твою справедливость и даже ласку?

После всех мук, которые я пережил и переживаю, как может смерть казаться мне злом?

Ничто так не тяготит нас, как наступающий вслед за бурей страшных событий мёртвый покой бездействия - та ясность, где уже нет места ни страху, ни надежде.

Друзья детства, даже когда они не пленяют нас исключительными достоинствами, имеют над нашей душой власть, какая редко достается друзьям позднейших лет.

Странная вещь - познание! Однажды познанное нами держится в уме цепко, как лишайник на скалах. Порой мне хотелось стряхнуть все мысли и чувства, но я узнал, что от страданий существует лишь одно избавление - смерть, а ее я боялся, хотя и не понимал.

У меня же отчаяние проникло в самую глубину души; во мне горел адский пламень, который ничто не могло загасить.

Ей казалось, что всякое развлечение оскорбляет память мертвых; что невинно погибших подобает чтить слезами и вечным трудом.

- Я ждал такого приема, - сказал демон. - Людям свойственно ненавидеть несчастных. Как же должен быть ненавидим я, который несчастнее всех живущих!

Ты бросил зажженный факел в здание, а когда оно сгорело, садишься на развалины и сокрушаешься о нем.

Remember that I am thy creature; I ought to be thy Adam, but I am rather the fallen angel, whom thou drivest from joy for no misdeed.

«Негодяй! — сказал я. — Что же ты пришел хныкать над бедами, которые сам же принес? Ты бросил зажженный факел в здание, а когда оно сгорело, садишься на развалины и сокрушаешься о нем. Лицемерный дьявол! Если бы тот, о ком ты скорбишь, был жив, он снова стал бы предметом твоей адской мести и снова пал бы ее жертвой. В тебе говорит не жалость; ты жалеешь только о том, что жертва уже недосягаема для твоей злобы».

Веселые ливни и весеннее тепло преобразили землю. Люди, прежде словно прятавшиеся где-то в норах, рассыпались по полям в принялись за крестьянские работы. Птицы запели веселее; на деревьях развернулись листья. О, счастливая земля! Еще недавно голая, сырая и неприветливая, она была теперь достойна богов. Моя душа радовалась великолепию природы; прошедшее изгладилось из моей памяти, в настоящем царили мир и покой, а будущее озарялось лучами надежды и ожиданием счастья.

Ни у кого на свете не было столь счастливого детства, как у меня. Родители мои были воплощением снисходительности и доброты. Мы видели в них не тиранов, капризно управлявших нашей судьбой, а дарителей бесчисленных радостей. Посещая другие семьи, я ясно видел, какое редкое счастье выпало мне на долю, и признательность еще усиливала мою сыновнюю любовь.