Цитаты из книги Похититель детей

в жизни всегда есть что терять.

Он ненавидел город - весь этот бетон, шум, вонь выхлопов и отбросов; и, что хуже всего, город был полон представителей рода людского - во всей их звериной жестокости.

- А что такое любовь, если не колдовство? - крикнул Питер.

Кто не слышал криков умирающих врагов, тот, можно считать, и не жил!

Ник понял, что тонет, тонет после всего дерьма, которое сумел пережить, но это отчего-то не пугало – только разозлило до глубины души.

– Воскресни, дитя мое, – послышалось над головой. Услышав этот голос, Ник вспомнил обо всем и протяжно застонал. Значит, он не умер. А ведь пытался. На этот раз он с великой радостью встретил сомкнувшиеся над ним черные воды. Но коль уж он еще здесь, выходит, все было напрасно…

«Демоны, ангелы, господь бог, святые угодники – кому здесь какая, на хрен, разница?» – подумал Ник, пропуская его разглагольствования мимо ушей. Теперь он понимал, что, должно быть, с самого начала понял Красная Кость: всем им крышка, единственные демоны здесь – вот эти люди в длинных черных плащах, и, что ни скажи, что ни сделай, эти чокнутые садисты все равно запытают их до смерти.

На взгляд Ника, если кто-то здесь и был одержим демоном, то именно Преподобный.

Поверх голов толпы был виден крест с безжизненно обвисшим на перекладине Питером. Его жгли раскаленным клеймом, пока он не перестал шевелиться. Это означало, что он либо без сознания, либо мертв, и Ник даже не знал, какой из этих вариантов лучше.

«Уж не поэтому ли, – подумал он, – не за это ли чувство единства, сплоченности под одним знаменем против общего врага, так много народу любит командный спорт?»

– Я мог бы убить ее насмерть, но тут она заплакала и запросила пощады. Убить ее было бы трусостью, и я пощадил ее жизнь.

Господи Иисусе, мать твою богородицу до небес и обратно!

Род людской не нуждается в поводах для жестокости и убийств.

Они отыщут радость всегда и везде, - подумал Питер, - потому что их волшебство ещё с ними.

– Сегодня наш старый добрый друг соблаговолил почтить нас всей остротой своего занудства. По случаю столь безынтересного события я сложил стихи. Вы позволите? За столом с явным неодобрением замотали головами, но Владычица улыбнулась.

Я раньше был моряком и звезды знаю лучше, чем сиськи собственной жены. Если б увидеть их еще разок… э-э, то есть, звезды, конечно, насчет женкиных сисек после стольких-то лет даже и не знаю… Увидеть бы звезды еще разок – и с меня довольно. Тогда уж можно и помирать со спокойной душой.

Ты извини мои дурачества. Если не научишься смеяться над жизнью, она наверняка тебя убьет, я-то знаю

– Иисусе, пожалуйста, помоги нам!
Вдруг рядом раздался странный смех. Все разом смолкли. Красная Кость хохотал – громко, резко, от всей души.
Зрячий глаз Преподобного сузился. Толпа подалась назад.
– Скажи своим ангелам: пусть идут на х..!!! – крикнул Красная Кость и снова засмеялся, на краткий миг сделавшись прежним, самим собой, диким мальчишкой с безумной ухмылкой на лице. – И вы все идите на х..!

«Сплошные противоречия, – подумал Таннгност. – Вот он – хладнокровный убийца, а в следующую секунду – сентиментальный мальчишка, да еще вечный оптимист, несмотря на то, что вся жизнь его – сплошная трагедия. Конечно, отсюда и его обаяние. Это и привлекает к нему детей, за это они и любят его, несмотря на такое множество противоречий».

Питер зловеще ухмыльнулся. Огромные сильные мужчины, вселявшие в его сердце такой ужас, целую вечность преследовавшие его в кошмарных снах, оказались всего-навсего медлительными бестолковыми животными. Бой превратился в игру – самую захватывающую из всех, в какие ему только доводилось играть.