Проплывавшие в сумерках человеческие лица, в охватываемые светом уличных фонарей, действовали возбуждающим образом на воображение. Брекенбери чувствовал, что может без конца бродить по столиц, впитывая волнующую и таинственную атмосферу четврех миллионов человеческих жизней. Он поглядывал на дома, пытаюсь представить себе, что делается за их освещенными окнами, заглядывала в лица и в каждом читал затаенную цель, то благо, то преступную.
«Все говорят: война, – думал он, – но настоящее поле битвы здесь».