Цитаты из книги Pacienta tăcută

Я не могла відчути його достатньо близько чи глибоко в собі. Я хотіла злитися з ним. Хотіла залісти всередину нього і щезнути.

Вскоре она уже рисовала без остановки совершенно свободными движениями. То, что происходило между Алисией и холстом, было похоже на танец. Находясь там, я наблюдал за формами, которые она создавала, и молчал, едва осмеливаясь дышать. Я понимал, что мне посчастливилось увидеть очень личный мо-мент, - так дикое животное дает жизнь детенышу.

Психоаналитик У. Р. Бион выдвинул термин контейнирование»! (эмоциональная поддерж-ка) для описания способности матери унять боль плачущего малыша. Запомните, младенчество - вовсе не период блаженства, а период страха!

Новорожденные - это узники в страшном, непо-нятном мире; они толком не могут видеть. Собственное тело для них загадка. Ветер, холод, го-лод, движения внутренних органов неимоверно пугают, заставляя испытывать шквал эмоций. На малыша немилосердно обрушивается действи-тельность.

Подавленные эмоции никуда не де-ваются. Их хоронят заживо, но со временем они обязательно прорвутся наружу в куда более отвратительном виде.

Зигмунд Фрейд

Мені потрібно розплющити очі і дивитися – усвідомлювати теперішнє життя, а не те, яким я хочу, щоб воно було.

Я вважаю, що всі ми божевільні, просто по-різному.

"Це не означає, що всi потерпiлi дiти стануть насильниками, але не може стати гвалтiвником той, хто сам не був жертвою. Нiхто не народжується злим."

Она напряженно застыла и медленно обернулась. Я заметил в ее глазах испуг. Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга.
Так я впервые оказался лицом к лицу с Алисией Беренсон. Остальное вы уже знаете.

Мы не пригласили родителей. И никакого Бога.

«Барби представляла собой яркий образец личности с нарциссическим расстройством. Она не способна воспринимать кого-либо как друга, а не как инструмент для достижения собственных целей.»

"Ловушка уже захлопнулась - а я не мог признаться в этом даже самому себе."

- Как у тебя хватает терпения учиться, Тео?
- Может, я просто не хочу начинать «жить».
Может, я трус.

Для публики она стала очередной строчкой в длинном списке некогда известных преступников. Одной из тех, чьи лица большинство людей еще могут вспомнить, но имя уже забудут.