Цитаты из книги İlyada

Руки решат кровавые битвы, а речи советы.

Ныне ахеянам должно не речи плодить, а сражаться!

Словно толпа древосеков секирами стук подымает

В горных лесах, на пространство далекое он раздается, —

635

Стук между воинств такой по земле раздавался пространной

Меди гремучей и кож неразрывных щитов волокожных,

Часто разимых мечами и копьями яростных воев.

765

Словно два ветра, восточный и южный, свирепые спорят,

В горной долине сшибаясь, и борют густую дубраву;

Крепкие буки, высокие ясени, дерен користый

Зыблются, древо об древо широкими ветвями бьются

С шумом ужасным; кругом от крушащихся треск раздается, —

Так аргивяне, трояне, свирепо друг с другом сшибаясь,

770

Падали в битве; никто о презрительном бегстве не думал.

Он вопиял, что презреннейший я меж данаями воин;

Но из битвы, я мню, не своими ногами пошел он

В доме возрадовать кровных своих и супругу младую.

Гектор, герой по наружности! как ты далек от геройства!

Суетно добрая слава идет о тебе, малодушный!

Но Кронида совет человеческих крепче советов:

Он устрашает и храброго, он и от мужа победу

Вспять похищает, которого сам же подвигнет ко брани.

Между тем заливалась

Кровью багряной земля, упадали одни на другие

Трупы как храбрых троян и союзников их знаменитых,

Так и данайских мужей; и они не без крови сражались;

Меньше лишь гибнуло их; помышляли они беспрестанно,

365

Как им друг друга в толпе защищать от опасности грозной.

Битва пылала, как огнь пожирающий; каждый сказал бы, —

Верно, на тверди небесной не цело ни солнце, ни месяц:

Мраком таким на побоище были покрыты герои,

Кои кругом Менетида, его защищая, стояли.

Кони Пелеева сына, вдали от пылающей битвы,

Плакали стоя, с тех пор как почуяли, что их правитель

Пал, низложенный во прах, под убийственной Гектора дланью.

Впрочем, еще то лежит у бессмертных богов на коленах [древнегреческая поговорка: “Все это еще в будущем”.]:

Мчись и мое копие, а Кронион решит остальное!

Рек он – и, мощно сотрясши, поверг длиннотенную пику,

И ударил Арета в блистательный щит круговидный;

Щит копия не сдержал: сквозь него совершенно проникло

И сквозь запон блистательный в нижнее чрево погрузло.

520

Так, если юноша сильный, с размаху секирою острой

В голову, между рогами, степного тельца поразивши,

Жилу совсем рассечет; подскочивши, телец упадает, —

Так подскочил он и навзничь упал; изощренная – сильно

Медь у Арета в утробе сотрясшись, разрушила крепость.

Крепость ему в рамена и в колена богиня послала,

570

Сердце ж наполнила смелостью мухи, которая, мужем

Сколько бы крат ни была, дерзновенная, согнана с тела,

Мечется вновь уязвить, человеческой жадная крови, —

Смелость такая Атриду наполнила мрачное сердце.

Мраком покрыты глубоким и ратные мужи, и кони!

645

Зевс, наш владыка, избавь аргивян от ужасного мрака!

Дневный свет возврати нам, дай нам видеть очами!

И при свете губи нас, когда уже так восхотел ты!

Множество пышных оружий усеяли ров и окрестность

В пагубном бегстве данаев; и бранная буря не молкла.

755

И как туча скворцов или галок испуганных мчится

С криками ужаса, если увидят сходящего сверху

Ястреба, страшную смерть наносящего мелким пернатым, —

Так пред Энеем и Гектором юноши рати ахейской

С воплем ужасным бежали, забывши воинскую доблесть.

Тою порою Патрокл предстал Ахиллесу герою,
Слезы горячие льющий, как горный поток черноводный
Мрачные воды свои проливает с утеса крутого.

Немилосердый! Родитель твой был не Пелей благодушный,
Мать не Фетида; но синее море, угрюмые скалы

35
Миру тебя породили, сурового сердцем, как сами!