Цитаты из книги Тихий Дон. Том I

В этот момент Петр не помнил, что собирался бить жену смертным боем - ласкал ее на людях, гладил большим обкуренным пальцем писаные дуги ее бровей, радовался. Дарья тоже забыла, что только две ночи назад спала она в вагоне с драгунским ветеринарным фельдшером, вместе с ней ехавшим из Харькова в полк. У фельдшера были необычайно пушистые и черные усы, но ведь все это было две ночи назад, а сейчас она со слезами искренней радости обнимала мужа, смотрела на него правдивыми ясными глазами.

- Русско-японская война породила революцию тысяча девятьсот пятого года - эта война завершится новой революцией. И не только революцией, но и гражданской войной.

- Честное слово офицера? - Честное слово казака.

Я, брат, чую, что тут ты неправильно гутаришь, а вот припереть тебя не умею..

С холодным презрением играл он чужой и своей жизнью; оттого и прослыл храбрым - четыре Георгиевских креста и четыре медали выслужил. На редких парадах стоял у полкового знамени, овеянного пороховым дымом многих войн; но знал, что больше не засмеяться ему, как прежде; знал, что ввалились у него глаза и остро торчат скулы; знал, что трудно ему, целуя ребенка, открыто взглянуть в ясные глаза; знал Георгий, какой ценой заплатил за полный бант крестов и производства.

Я был и остаюсь сторонником открытого боя, блудословие не в моем характере.

скажи, чтобы я знала, не мучилась. Зачем же меня зря томить? Аксинья сузила глаза, шевельнув черными бровями. — Мне тебя все одно жалко не будет, — резко сказала она. — У нас с тобой так: я мучаюсь — тебе хорошо, ты мучаешься — мне хорошо… Одного ить делим? Ну, а правду я тебе скажу: чтобы знала загодя. Все это верно, брешут не зря. Завладела я Григорием опять и уж зараз постараюсь не выпустить его из рук. Ну, чего ж ты после этого будешь делать? Стекла мне в курене побьешь или ножом зарежешь?

Иной раз, вспоминаючи всю свою жизнь, глянешь, - а она, как порожний карман, вывернутый наизнанку...

Тек Пантелею Прокофьевичу в уши патокой свашенькин журчливый голосок. Слушал старик Мелехов и думал, восхищаясь: "Эк чешет, дьявол, языкастая! Скажи, как чулок вяжет. Петлюет - успевай разуметь, что и к чему. Иная баба забьет и казака разными словами... Ишь ты, моль в юбке!" - любовался он свахой, пластавшейся в похвалах невесте и невестиной родне, начиная с пятого колена.

В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

"...- А почему же, Митя, вас не женят? Митька оправился от минутного смущения и, чувствуя в словах ее неуловимую насмешку, замерцал желтизною глаз. - Женилка не выросла"...

Воинственность лихого казачка объяснялась просто: в бричке пошарили и нашли распочатый ведерный кувшин крепчайшего самогона

Снова мир умирал для нее, когда Григорий отсутствовал, и возрождался заново, когда он был около нее.

Спасти Россию..спасти во что бы то ни стала,любой ценой!

Побеждает только тот, кто твёрдо знает, за что он сражается, и верит в своё дело.

На нас, на баб, ежли за все серчать, так и сердца не хватит.

- Англичане - мастера на эти штуки. Они свою армию не так кормят, как мы. - А мы разве кормим? У нас армия - на подножном корму.