Цитаты из книги Последний день лета

"...никакого смысла в изучении древних черепков он не видел, потому что прошлое изменить было невозможно."

"Не было еще и семи часов, но город окутала ночь – на юге день всегда сдавался ей без боя, на несколько минут моргнув на прощание закатом."

Садись, сын. В конце концов, не каждый день становишься свидетелем исторического события, пусть и такого кошмарного. Садись, смотри в прямом эфире, как гибнет эта несчастная страна.

Спасибо Борису Николаевичу Ельцину за типично взрослую хреновню.

- У нас вопрос по домашке по химии, - неожиданно встрял Новенький. - Завтра контроша, а мы без Аркадия не понимаем ничего. Он по химии главный спец в классе! Царь и бог! Ого, подумал Крюгер. А Новенький-то не промах! Ну, то есть лох и задрот, конечно, но всё равно соображает, что к чему. Разумеется, никакой контроши завтра не было, а если бы и была, то Пух им был бы не помощник - в химии он не понимает, как говорили заседающие у гаражей мужики, "ничего от слова нихера".

Вы так усложнили свои жизни, стали придавать так много значения несущественному.

В конце концов, не каждый день становишься свидетелем исторического события, пусть и такого кошмарного.

"История, как неоднократно говорил профессор Худородов, есть совокупность интерпретаций, которые к тому же в большинстве случаев предоставлены бенефициарами событий…"

…он считал, что только животные и быдло причиняют боль собственной семьи.

— Ты такой хороший мальчик, Степочка. Таня не зря тобой гордится!

Таней звали его мертвую маму.

Мне нужна чистая обертка - а такую я даже одну не могу найти. Все обертки заполнены грязью, кровью, болью, криками.

Пока я спал, вы стали упоительно сложными и восхитительно жестокими. Нет, кровь себе подобных вы обожали проливать всегда - в этом смысле ничего не изменилось. Но тогда вы мучили и убивали только врагов. Сейчас вы терзаете и врагов, и друзей, и случайных прохожих, и невинных животных, и самих себя. Это восхитительно!

Людям не нужна моя помощь, чтобы пожирать собственные разумы. Вы так усложнили свои жизни, стали придавать так много значения несущественному.

Истории неважно, в каком формате она будет существовать - сериал, книга или, я не знаю, комиксы. Точнее, история сама выберет этот формат, если ей не мешать.

Порезанная ладонь больше не кровоточила, но в голове стоял странный звон, как будто кто-то внутри уронил стакан — и теперь он перекатывался внутри мозга.