Цитаты из книги Заветы

Тётка Видала говорила, что лучшие подруги - это значит перешептывания,  и интриги, и секретики, а интриги и секретики - это значит, ты не повинуешься Богу, а неповиновение ведёт к бунту, маленькие бунтарки становятся взрослыми бунтарками, а взрослые бунтарки - это ещё хуже, чем взрослые бунтари, потому что взрослые бунтари становятся изменниками родины, а взрослые бунтарки - прелюбодейками.

Лише мертвим дозволені пам'ятники, проте мені його звели ще за життя. Я вже скам'яніла.

Тоталитарные режимы рушатся изнутри, поскольку не в состоянии выполнить все те обещания, что привели их к власти; или их могут атаковать снаружи; или то и другое разом. Беспроигрышного рецепта нет, ибо в истории очень мало неизбежного.

Коллективная память славится своей ущербностью, и по большей части прошлое погружается в океан времени и тонет там навеки; но порой воды расступаются, и хотя бы на миг пред нами кратко вспыхивает тайное сокровище.

Мы обязаны снова и снова напоминать себе обо всех неверных шагах, сделанных в прошлом, дабы не повторять их впредь.

Многим из нас не нравится, кто мы есть. В этом отношении выбор у нас не бесконечный.

Тем, кому не положено знать правду, правда может принести немало бед.

Женщины, хоть и близоруки, нередко подмечаем мелкие детали, ускользающие от мужского взгляда, что устремлен вширь и ввысь.

Я вспоминала «СанктОпеку» и беженок. Я тогда смотрела на них, но на самом деле не видела. Не задумывалась, каково это – уехать оттуда, где все знакомо, потерять все, отправиться в безвестность. Как это пусто и темно: только, может, мерцает крохотная искорка надежды – а без нее ты бы так не рискнула.

Медленно мельницы мелют богов, – сказала я, – но старательно мелют.

Волю дай говоруну – корабли пойдут ко дну.

Все сложно, а иначе не бывает.

Ненависть – очень дурное чувство, от него леденеет душа.

— Очень многое причиняет боль, – сказала она. – Но надо радоваться жизни. Бог любит жизнерадостность. Он любит, когда мы ценим все, что есть в мире прекрасного.

Я никогда ни с кем не встречалась, потому что мне не попадались те, с кем хотелось бы встречаться. И откуда бы им взяться? Парни из Школы Уайл – и речи быть не могло: я училась с ними с первого класса, видела, как они ковыряют в носу, некоторые даже в штаны писались. Какая романтика, если представляешь себе такое?

Я была совсем юная – казалось бы, с тех пор прошла доля секунды, а юность позади. Как стремительно меняется лицо – как время режет по нему, точно по дереву, как лицо твердеет. Прежних моих ясноглазых грез наяву больше нет. Я стала резче, сфокусировалась. Сузилась.

Вышивка мне давалась плохо. Меня вечно критиковали за рыхлые и неаккуратные стежки.
— Я ненавижу гладью. Я хочу печь хлеб.
— Не всегда можно делать, что хочется, – мягко сказала Цилла. – Даже тебе.
— А иногда приходится делать то, что ненавидишь, – сказала Вера. 

Всякой женщине надлежит иметь те же мотивы, что у прочих женщин, – иначе она чудовище.
Джордж Элиот, «Даниэль Деронда»

Пытки – они как танцы: я для них чересчур стара. В бесстрашии пусть упражняется молодежь.