Цитаты из книги Шепот пепла

- Ты не спрячешь меня от смерти. Что толку рассказывать мне о вкусе блюда, если я никогда его не пробовал? Зачем тренировки с Таваром, если тут никто на меня не нападёт? Если хочешь уберечь меня, дай мне закалиться!

Мир наш состоит из маленьких царей. Каждый думает, будто все кругом - вещи, люди, события - принадлежит ему и создано для его удовольствий. Каждый видит себя главным. Монарх довлеет над народом. Нищий пастух раздувается от важности перед женой. А жена шлепает детей и пинает кур, чтобы так показать превосходство. И нет уважения. И нет равенства. Ибо всюду маленькие цари. Быть может, мы и есть болезнь Сетерры, породившая черное солнце.

Она выживет с помощью самой смерти. Она обещала ему.

Легенды есть легенды, они все перевирают.

Своей податливостью среде и способностью меняться человек превосходит даже воду.

Искусство — вот что позволяет на время обрести сопереживание, не жертвуя эгоизмом и не становясь должником совести. Искусство как хорошее вино. Оно пьянит и открывает в человеке нечто глубинное, тщательно спрятанное ото всех.

Чем холоднее, юноша, тем злее народ.

Ма однажды обмолвилась, что в том месте, откуда они родом, врут все-все. Кто-то мало, а кто-то много. И старый колдун тоже врёт, а он самый главный в племени. Даже главнее ма. Поэтому Цуна странная. Поэтому она бы им не понравилась. Люди не любят, когда обличают враньё.

Человек — существо, чья податливость среде и способность меняться превосходит даже воду с ее текучестью и разностью состояний от льда до пара.

– Ты не дурачок, конечно, но простой, как валенок. – А ты прямо сложный, как… сапог?

- Ты не спрячешь меня от смерти. Что толку рассказывать мне о вкусе блюда, если я никогда его не пробовал? Зачем тренировки с Таваром, если тут никто на меня не нападёт? Если хочешь уберечь меня, дай мне закалиться!

Испокон веков считалось, что безногие дети – кара для самых бесстыжих семей. Матери и отцы должны были носить их на спине, чтобы познать тяжесть вины, которую не могли ощутить душой.

…удивился я, осознав, что даже взрослым не все бывает можно.

Иремил на мгновение разогнул усталую спину и увидел, что Астре чуть-чуть выглянул из кокона и смотрит на него. Прималь хотел улыбнуться, но не смог. Улыбка означала бы ложь.

Так считал Маито и поклонялся собственному мнению.

— А и нечего ко мне лезть! — возмутился красный от волнения Генхард. — Не нравитесь вы мне! Страхолюды эдакие! И я вообще не с вами иду! Мне просто тоже в ту сторону надо!

Чем больше я вижу стран, тем больше обретаю глаз. И каждой порой смотрю по-особенному. А когда нужно – сливаю их цветной калейдоскоп. Полнота видения мира обретается в путешествии, а не в домашнем каноне, потому я скиталец и одиночка без привязи к местам и людям.

Полнота видения мира обретается в путешествии, а не в домашнем коконе, потому я скиталец и одиночка без привязи к местам и людям.

А нажиться было на чём! Тут словечко, там колечко. Генхард собирал всё подряд: и слухи, и что где плохо лежало. Он-то не дурак - пропускать разговоры мимо ушей. У некоторых деньги изо рта сыплются - успевай карманы подставлять!