Цитаты из книги Гэм

Свет соединился с дыханием и замкнул круг. Оба они были повсюду, их контрасты присутствовали здесь благодаря им же самим и потому жили в них тоже, а больше не было ничего.

Какая тайна: дышать - и чувствовать, как дыхание медленно пронизывает твоё тело и вновь откатывается в спокойном ритме; загадочная волна, что приходит и несёт жизнь к берегам твоих лёгких и вновь отступает, набухает и опадает по закону, который есть чудо и заключает в себе всю и всяческую жизнь.

Гэм любила обхватить ладонями хрусталь и ощущать его прохладу. Любила осязать кожей прикосновение бронзы, смотреть в чистую, прозрачную воду.

Гэм решила, что как раз эту книгу и искала. Поспешно расплатилась и ушла с базара в странном замешательстве, которое ощущала очень сильно именно оттого, что не знала, чем его объяснить.

К некоторым вещам достаточно лишь слегка прикоснуться, и они тотчас занимают надлежащее место; другие необходимо ухватить покрепче и поставить куда надо.

Ничего нет смехотворнее знания...оно наводит усталость и лень. И убивает всякое чувственное переживание, если тебе не дано было пережить первозданное

Важное всегда случайность, стечение обстоятельств. Оно происходит вслепую и без смысла- кого это смущает, кроме нас...и как же легко превратить это смущение в напряженный азарт лотереи

Ты встретишь еще много людей,прежде чем придёшь к себе. Тебе уготована особенная судьба. Поэтому ты нигде не сможешь остаться. Кто остаётся, цепенеет  или изливается до дна...А ты всегда будешь полна начала...и расставания...прекрасный белопенный прибой

Хвала Будде, жизнь защищает себя от того, что бы всякий понимал её

Ива сильнее дуба. Она не ломается в бурю, потому что покоряется ей. Устанавливающий закон должен знать, что устанавливает его лишь в этом времени, иначе запутается в нем и иссохнет. Деревья растут и умирают, даже скалы выветриваются. Нет ничего постоянного, кроме переменчивости.

"Как же неистова и стремительна жизнь! "

Вот ты стоишь здесь, облитая светом, вот твои руки, губы, глаза, и взгляд, и ноги, которые тебя несут… Но там, внизу, уже растет вожделение, тянется к тебе, хочет схватить, ждет, подкарауливает… Оно чудовищно терпеливо… оно — сама земля, которая врастает в твои ноги, зовет, хочет утянуть тебя вниз… она уже разрыхляется под тобой на тысячи атомов… разве ты не чувствуешь, как почва поддается, уступает… ты тонешь…

Где она? В гостиничном номере, пакует чемоданы, в сердце бегство, а за спиной иронический взгляд… 

Жизнь — широкобедрая мать семейства, которая консервирует на зиму фрукты, закатывает множество банок, — все мы от одного дерева, сидим в своих стеклянных узилищах, можем глядеть наружу, но никогда не соединимся… из одних сделали нежный мусс… других разрезали и вынули косточки… а вот этого затолкали в банку целиком, и ему куда хуже, чем другим…

Вечер был весь из лазури и серебра.

В маленьком секретере полированной березы Гэм нашла несколько связок писем — пожелтевшие, восторженные многостраничные послания, какие могло сочинять лишь то столетие.

-- Какая все-таки прелесть... страстные... возгласы... Гэм.