Цитаты из книги Гэм

Властвовать другим человеком можно, только если властвовуя собой

Самое смехотворное на свете — это гордость мелочных торгашей

Зрима была лишь одна сторона, высвеченная волшебным фонарем познания и нераздельно с ним сродненная. Вот сверкает на солнце озеро, и ты видишь его. Но познаешь ты и солнце, и озеро и глаз, и нервный рефлекс - озеро же, одно только озеро, в его единичности, познать невозможно, никогда. Фильтр чувств, словно пестрый стеклянный экран, стоит между тобой и миром.

Поэты лгут, сами того не подозревая.

Вечное - это перемены.

Речь и мысль принадлежат мужчине. А женщина рождена из бедствия. Она живет в чужом краю и всего лишь вручила тамошние язык; родным он ей никогда не был. Она поневоле переводит свое сокровенное в понятия, которые не отвечают ее сущности, ибо принадлежат они мужчине. Она пытается объясниться - и всегда тщетно. Никогда мужчине ее не понять....

Мы воспринимаем только самих себя, потому-то и любим ощущения…

Шли дни, отягощенные мыслями, которые обособляли, требовали одиночества.

Ведь, хвала Будде, жизнь защищает себя от того, чтобы всякий понимал ее. Да и что значит — понимать, ведь можно лишь почувствовать. При этом бывают забавные штуки, смешные путаницы — вот, скажем, на пути встречается дверь. Кто хочет идти дальше, должен ее открыть. А она массивная, тяжелая, с замками и засовами… Чтобы открыть ее, наш мелочной логик, не долго думая, вооружается самым тяжелым инструментом. Дверь не поддается. Сведущий же легонько толкает ее — и она распахивается.

Нам уже неведомы славные чувства наших отцов. Для них любовь пахла землей и защищенностью; для нас она - вихрь и битва.

Долго она не задерживалась нигде – не любила привыкать. Привычка влекла за собой обязательства, привязывала к деталям и тем портила единство целого.

Авантюрист без опоры в обществе всегда только бродяга, которому не дано так сильно чувствовать свое «я», потому что в себе самом он не несет ни зеркала, ни противоречивости.

На свете нет ничего беспощаднее любви; потеряешь свободу чувств — потеряешь и того, кому приносишь их в жертву

Лишь случай - закон, а закон всегда случаен

Она поглубже забилась в кресло, с удовольствием отдаваясь его целесообразной защищенности: горизонтальное сиденье, выпуклость подлокотников, мягкая спинка, которая ласково обнимала плечи. Сколько любви и фантазии потребовалось, чтобы все это придумать…

«Под этой химерой, любовью, зияла бездна. Люди старались до краев засыпать бездну цветами этого понятия, окружить ее жерло садами, но она разверзалась снова и снова, неприкрытая, непокорная, суровая, и увлекала вниз всякого, кто доверчиво ей предавался.»

Отрывок из книги: Эрих Мария Ремарк. «Гэм.»

«То, что здесь охвачено тленом, прежде, до нас, дышало и жило, как мы. Примириться с этим нельзя.»

Отрывок из книги: Эрих Мария Ремарк. «Гэм.»

«Конечно, тяжко и печально, что от этого что-то сломается… но я уйду, ведь иначе нельзя.»

Отрывок из книги: Эрих Мария Ремарк. «Гэм.»

«Я — созерцатель. И оттого пришел наконец к самому яркому из наслаждений — к наслаждению зеркальным бытием. Я люблю совершенное, не жаждая его.»

Отрывок из книги: Эрих Мария Ремарк. «Гэм.»