Цитаты из книги Kaevandus

Странная вещь - память. Порой ты уже знаешь, хотя еще и не понял.

В каждой из книг было некое собственное послание: любовь вечна, за свободу можно принять смерть, власть зла велика, за добро следует бороться.

Страсть никуда не делась. Случалось, что он проглатывал книги - подбирал новых и новых авторов, - но старые воспоминания все равно были сильнее.

Не нужно ничего делать особенного, если хочешь испортить человеческие отношения.

Люди считали дома своими крепостями.

Кто - то сказал, что молодость - это совсем другая страна.

Журналист в принципе не может поговорить просто так.

У каждого должны быть вещи, заслуживающие раскаяния, ибо в этом наше спасение. Порой кажется, что это все, что мы имеем, что нас ведет вперед.

Годы. Мы либо пропадаем в них, ничего не понимая, либо принимаем их как подарок.

Рождение Эллы означало черту, перешагнув которую, мы поняли, что спальня стала для нас местом для сна. Безумство секса осталось в прошлом, как и продолжительные ночные разговоры, о чтении можно было только мечтать. Объектом страстного желания стало не обнаженное тело партнера, а потеря сознания, причем желательно на максимально продолжительное время.

Работа уже давным-давно стала для него синонимом жизни. И наоборот. Работа была для него всем. Работа постоянно напоминала ему о том, кто он, что он и где он. Работа спасала его от безумия. Работа была для него первоосновой всего даже в ситуациях, когда одиночество раз за разом било его исподтишка под дых.

«Эмиль думал о том, что в определенный момент жизни мы делаем выбор, и тогда (мы еще не осознаем этого) он оказывается окончательным и определяющим на многие годы вперед. Это развилка, которую проходишь, не замечая того.»

«Порой время тянется, порой бежит. Оно исчезает, оставляя нас в неизбывной пустоте, а затем предстоит возвращение к бесповоротно изменившейся жизни, ставшей такой хрупкой и незнакомой.»

Мы слепы в нашей любви.

Люди обосновывают собственную занятость тем, что им нужно кормить семью и кормиться самим, нужно не выпадать из игры, тем, что все идут на компромиссы и что времена меняются. Но где грань?

И чем больше он видел, тем проворнее становился.

Он следил за людьми. Нет, не всегда, но это было существенной частью его работы, а значит - его жизни.

Пожалуй, в молодости стакан был всегда наполовину пуст и хотелось доливать и доливать, а сегодня прямо - таки приятно думать о том, что в этом чисто гипотетическом стакане что - то еще есть и, если хоть около половины стакана, значит он наполовину полон. Вот тебе и положительные стороны приближающейся старости: всего становится больше, чем достаточно, - всего, кроме времени.

Человек быстро привыкает как к хорошему, так и плохому. Привычки прилепляются как бактерии от гриппозного соседа.