Цитаты из книги Псоглавцы

Какой же это замок, если у всех есть ключи?

Успокойся. Успокойся. Не дёргайся. Дай произойти тому, что задумано не тобой, но для тебя…

— Сколько патронов? — Тринадцать для врагов, один для себя.

За раскольниками стояло попранное царём и Церковью право жить так, как они считали нужным. Этим образом жизни они никому не мешали, а их травили, как зверей. От попов и бояр из своего дома сбежал каждый десятый русский. Это масштаб гражданской войны.

Реки отсюда не было видно. Тихая, неширокая, забытая всеми река. Разве поверишь, что она текла сквозь бунты и пожары истории?

У одного из псоглавцев задрожала верхняя губа, и раздалось сдержанное рычание. Кирилл усмехнулся. Можно было подразнить тварей, позлить их, но не тянуло. В их существовании крылась какая-то отчаянная тоска. Словно бы своим существованием псоглавцы были обязаны какой-то неправильности, несправедливости мира. Жалеть их не хотелось. Ненавидеть не получалось. А страх кончился.

За что он сидел здесь, весь такой расписной? - думал Кирилл. Наверное, в своем Омске в пьяном кураже с такими же ублюдками где-нибудь в ЦПКиО разломал билетный киоск и получил на всю катушку за групповое ограбление. А сейчас корчит из себя тираннозавра, хотя как был вонючим хорьком, так и остался.

Понятие "подсознание", конечно, спорное, но используем его в трактовке Юнга. Однако я говорю не о личном подсознании отдельных людей, а о подсознании всего социума. Любой отдельный человек не сможет дешифровать это подсознание, хотя когда разнонаправленные векторы частных усилий суммируются, то получается такое действие социума, которого никто не ожидал.

В играх возможно всё, поэтому они туфта, — отчеканил Гугер. — Но лучше всё, чем ничего. Как здесь, в херовом офлайне.

Китайскую лапшу надо есть не ножом и вилкой, а ложкой и ножницами

В Калитино деградировало всё - от последнего алкаша до властелина.

За заборами пели петухи. Кирилл помнил, что петухи должны петь на рассвете, а не когда попало. Но на рассвете Кирилл никакого кукареканья не слышал. Видимо, крестьянский мир деревни Калитино деградировал уже так, что и петухи забыли своё святое назначенье.

Наверное, он и сейчас ходит по этим лесам. Человек с головой собаки, с клыками собаки, с судьбой собаки. Может, и не во плоти, но он жив, он нюхает дым, он смотрит в окна, он не любит чужаков.

...человек может быть лишён музыкального слуха, но музыку от шума он отличает. Музыка – организованный звук, а культура – организованная информация. Чувствовать культуру – быть восприимчивым, а не образованным. Образование лишь помогает понять то, что почувствовал.

В одном из классов парты стояли рядами, как во время учёбы, и у Кирилла шевельнулись волосы: он понял, что за партами на каком-то невыносимо тоскливом уроке сидят невидимые ученики, они повернули головы на стон открывающейся двери и молча смотрели на Кирилла. Кирилл захлопнул дверь. Чему учили в том потустороннем мире?

Впрочем, Кирилл не назвал бы эту голову собачьей. Тут была какая-то помесь муравьеда со щукой - наивная, нелепая и потому особенно правдоподобная. Думалось: художнику не сложно ведь нарисовать собаку, но если здесь - что-то другое, значит, автор не механически поставил пёсью башку на человеческие плечи, а срисовал это чудище с натуры.