Цитаты из книги Пена дней

Желтые керамические плитки как-то потускнели, они словно подернулись легкой пеленой, и солнечные лучи, вместо того чтобы, разбиваясь, разлетаться во все стороны брызгами мельчайших металлических шариков, вяло лились на пол и растекались по нему бесформенными лужицами

Янтарный гребень разделил его шелковистую шевелюру на тонкие оранжевые пряди, напоминающие борозды, которые вилкой прокладывает веселый пахарь на блюдце с абрикосовым конфитюром.

Глаза его видели теперь только людские уродства.

Его любовь была ей уже непосильна...

...но тревога в глазах выдавала его глубокое душевное смятение.

Любимое моё занятие, наводить тень на плетень.

Книга была переплетена в толстую гусиную кожу цвета небытия с вытесненным на ней именем Партра.

Солнце медленно разворачивало лучи и, изгибая их дугой, осторожно направляло в те места, куда само не могло проникнуть. Однако, падая на темные стороны вещей, оно, словно спрут, верным точным движением отдергивало свои золотые щупальца. Его огромный пылающий каркас неторопливо приближался к зениту, потом замер в неподвижности, выпаривая континентальные водоемы, а башенные и стенные часы города пробили три раза.

— Эта сферическая комната действует угнетающе. Поставьте пластинку Slap Happy, быть может, она примет прежний вид. А если нет, то вам придется ее обтесать.

В игре Джонни Ходжеса было что-то возвышенное, необъяснимое и абсолютно чувственное. Чувственность, так сказать, в чистом виде, освобожденная от всего телесного. Под воздействием музыки все углы комнаты округлились. Колен и Хлоя лежали теперь в центре некоей сферы. — Что это? — спросила Хлоя. — The Mood to be Wooed, — ответил Колен.

Хлоя посмотрела в правое окно и вздрогнула. Привалившись к телеграфному столбу, чешуйчатая тварь провожала их пристальным взглядом. (...). — Это рабочий из бригады, обслуживающей телеграфную линию. Все они носят вот такие противогрязевые комбинезоны. — Это… жутко уродливо… — Не бойся, Хлоя, ведь он всего-навсего человек…

Небо висело совсем низко, красные птицы едва не задевали телеграфные провода, поднимаясь и опускаясь вместе с ними от столба к столбу, а их пронзительные крики отражались в свинцовой воде луж.

Где-то высоко-высоко невнятно звучал хор. Плывущие над головами облака терпко пахли кориандром и горными травами. В церкви было жарко, и все собравшиеся погрузились в атмосферу благодушия и расслабленности.

На их пути находился книжный магазин, перед которым Шик так и застыл. В центре витрины сверкал, словно драгоценность, экземпляр «Затхлости» Партра в лиловом сафьяновом переплете, украшенному гербом герцогини де Будуар.

- У вас фигура как у Джонни Вейсмюллера.

Ализа и Шик великолепно демонстрировали, как танцуют скосиглаз в негритянском стиле.

- Если же танцевать в ритме «буги-вуги», то получается тем неприличнее, чем прилипчивей мотив.

— Я посоветовал бы месье выбрать что-нибудь в том темпе, который создает особую атмосферу, ну, что-нибудь типа «Хлои» в аранжировке Дюка Эллингтона или «Концерт для Джонни Ходжеса…» — сказал Николя. — То, что за океаном обозначают словами «moody» или «sultry tune».

- Важно только не упасть и в безвкусицу не впасть. Например, не танцевать скосиглаз на ритмы «буги-вуги».

Колен снова сорвал орхидею, на этот раз оранжево-серую, и ее нежные, отливающие перламутром лепестки поникли. «Она цвета моей мышки с черными усами…».