Отзывы о книге Окаянные дни

Если бы теперь и удалось вырваться куда нибудь, в Италию например, во Францию, везде было бы противно, – опротивел человек! Жизнь заставила так остро почувствовать, так остро и внимательно разглядеть его, его душу, его мерзкое тело.

Знала, что мне не понравится. В школе нам, помнится, что Бунина, что Солженицына преподносили как политических мучеников. Авторитет школы в моих глазах был очень силён, поэтому я долго обманывалась в своих суждениях об этих личностях. Теперь, когда читаю, кем был Солженицын и кого поддерживал Бунин, восприятие меняется прямо на глазах.

Очень сложно поймать здесь самого Бунина за руку и оценить как-то его взгляды на происходящее из этих дневниковых записей – часто он цитирует других людей. Ох уж эти ожидания "спасительных" немцев, которые вот-вот будут в Москве и, несомненно, наведут порядок! Ох уж упования на Колчака с одной стороны и финнов – с другой!

Не могут привлечь внимание отношение Бунина к другим коллегам по литературному цеху – он восхищается Шмелёвым, тем самым, у которого при новости нападения Гитлера на СССР «билось сердце радостью несказанной». Брюсов, Горький, Блок, Северянин, Белый – это разврат русской литературы по мнению Бунина.

Но самое мерзкое в этой книге – это отношение к людям. Человек автору противен. Удивили положительные рецензии на эту книгу. Те, кто это пишет, похоже, не понимают, что все эти «старики с идиотской улыбкой», «ругающиеся бабы», «солдаты в неопрятных шинелях», «с*ки», «нахальные рабочие» - это ваши деды, родители, а теперь – это вы. Такими их вас видел бы Бунин и сегодня, даже если вы одеты чуть аккуратней и ведёте себя чуть вежливей. Зато как над этим всем возвышается породистый дворянин с евангелием в руках!

Возможен ли путь в прекрасное с таким отношением к человеку? Возможно ли повести страну к прогрессу, если в её народе ты видишь только тёмную грязную массу?

Слухи здесь собраны самые нелепые, в основном о спасении откуда-то из-за рубежа – немцы, финны, Европа, которая якобы не даст России пасть, что Ленин ненастоящий, что большевики на самом деле хотят восстановить монархию и т.п. Осмелюсь предположить, что этот сборник мифотворчества действительно автору близок и ему хотелось бы верить во все услышанные глупости.

Эти дневники убедили меня в двух вещах : близорукости автора и его ненависти не только к своей стране и её людям, но и к самому себе. Абсолютно не жаль, что такие люди покинули Россию, она выстояла и без них, выстоит и впредь.

Важное дополнение в связи с рем, что под рецензией стал бесноваться Солжениценский кружок, оставляя хамские  комментарии:

Уважаемые пустые профиля, мимимишные аниме-аватарки, и прочие, прочитавшие менее 300 книг и не написавшие ни одной рецензии, если вы не согласны с моим отзывом на эту книгу Бунина, то просто пройдите мимо. Всё, чего вы добьётесь, - это удаление вашего комментария без продолжения дискуссий. Уважайте чужое мнение. Надеюсь на ваше понимание, и всего доброго!

Бунин, несомненно, талантливый писатель. Эта книга – что-то вроде дневника, в котором он описывает происходившие события в послереволюционное время и во время гражданской войны. То, как он это видит, и вид этот совсем неприглядный. То, что творилось тогда, – конечно, ужасное время. Но я не во всех его оценках могу согласиться. Очень однобоко у него суждение. Его, конечно, понять можно: жил он в своё удовольствие, всё у него было хорошо. Как жили другие слои населения и что происходило в стране, его особо не волновало. И тут разом всё для него обрушилось. Видит он только одну сторону и не приемлет другую. Я не увидел у него попытки разобраться в происходивших событиях и причинах, которые привели к этому. Осуждение многих писателей и поэтов, которые встали на сторону большевиков, совсем у него, как у обиженного ребёнка. Сам он в шоке от происходящего, но при этом радуется возможному приходу французов в Одессу, надеется на спасение со стороны европейцев. Я это совсем не понимаю. При этом я не поощряю большевиков и их методы, но отношение Бунина к происходящему тоже плохо понимаю. Книга мне не понравилась: от неё веет обречённостью и непониманием автором всех масштабов происходящих в мире событий. Он просто ждёт, что будет дальше. В общем, писатель хороший, виден талант, а как человек вызывает у меня много вопросов.

«Окаянные дни» почти осязаемая хроника катастрофы. Иван Бунин ведёт дневник, как говорится, по горячим следам. Страх, голод, насилие. Ощущение, что земля уходит из-под ног. Каждая запись втягивает в самую гущу хаоса, заставляя ощутить смятение, ужас и бессилие тех дней.

Бунин показывает правду и видит суть: «Ни война, ни революция не учат людей человечности; они лишь обнажают самое тёмное, что скрыто в душе». Здесь нет оправданий, нет попыток смягчить события — только откровение боли, обнажённой до костей, которое захватывает с первых страниц.

Перед глазами крушение человеческого в человеке и утрата будущего поколениями. «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда‑то жили, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье», — пишет Бунин. Его голос не столько резкий и беспощадный, сколько наполнен глубокой скорбью.

Особенно поражает язык: фразы дают живое ощущение трагичности, делают события почти материальными, усиливая ужас происходящего и контрастируя с красотой и ясностью слов.

Это тяжёлая книга. В ней нет утешения, надежды или лёгких выводов. Есть только горечь утраты и ощущение конца, от которого невозможно отвлечься.

После «Окаянных дней» обязательно продолжу знакомство с творчеством Бунина. Хочу услышать его голос вне катастрофы, почувствовать другие оттенки таланта и понять глубину этого уникального писательского дара.

Книга есть во многих списках "Лучшее о Гражданской войне". И не зря. Свидетельство эпохи. Дневниковые записи талантливого писателя дорогого стоят. Очень точно и хлёстко подмечает приметы смутного времени. По настроению ближе всего к "Белой гвардии". Интеллигенция, слухи, переживания и много разговоров. Судя по Бунину, думскроллинг придумали уже очень давно — у писателя была одержимость чтением газет. Уникальная, компактная вещь. Несмотря на документальность, читается увлекательней любой беллетристики. 10(ПОТРЯСАЮЩЕ)https://s.livelib.ru/img/stars2/r100-x-green.png">

Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: "Cave furem" На эти лица ничего не надо ставить, - и безо всякого клейма все видно.

Срез революции в России глазами глазами очень умного, впечатлительного, едкого и отхлеставшего словами всю эту эпоху перемен писателя. И мне трудно оценить книгу, потому что ну как оценить эпоху? Как оценить документальные записки, хранящиеся под матрасом, а потом и под полом, а потом и вовсе в стенах? Бунин писал их судя по всему спешно и тайком, чуть ли не хлебом, вымоченным в молоке, как это делал тот лысый из Ульяновска, которого он так ненавидел. Вообще Бунин многих ненавидел, много всякой грязи тут будет вылито на камрадов-писателей, особенно на Горького и Маяковского, и это такой большой минус был для меня. Не держал при себе мнение Бунин... хотя... это же его личные записки, мог писать все, что угодно. Но это все, что угодно, характеризует его как весьма желчного человека. Таким всегда трудно.

Почему комиссар, почему трибунал, а не просто суд? Все потому, что только под защитой таких священно-революционных слов можно смело шагать по колено в крови, что, благодаря им, даже наиболее разумные и пристойные революционеры, приходящие в негодование от обычного грабежа, воровства, убийства, отлично понимающие, что надо вязать, тащить в полицию босяка, который схватил за горло прохожего в обычное время, от восторга захлебывваются перед этим босяком, если он делает то же самое во время, называемое революционным.

Вообще горечью и ненавистью проникнуты эти записи. Не было ни одной счастливой страницы, только боль и желчь. И страх. И мне пришлост вместе с автором ненавидеть новую власть. В бунинском ракурсе мне ближе эта ненависть, наверное, чем в такой же горчайшей, но сатире Булгакова. Булгаков сильно глумится, а здесь без юмора, но очень хлестко. Действительно - окаянные дни, беспросветные, Бунин так и пишет, что он не живет, только сидит и ждет, ждет и сидит, каждый день проходит в недоумении, почему же никто не приходит и не вернет как было. Сидит в Москве ли, в Одессе ли Бунин, ходит по гостям, слухи собирает, и слухи все гротескнее и гротескнее, что в любое другое время даже и не поверилось бы, только сплюнуть, но сейчас - верится, очень хочется верить, до идиотизма и абсолютной безнадежности. Всему верится. И что придут немцы и свергнут большевистское правительство, и что белочехи придут тоже, и что тот бесполезный французский эсминец на горизонте моря (это уже и Одессы писано) спасет - тоже верится.

И все это от нестерпимой жажды, чтобы было так, как нестерпимо хочется. Человек бредит, как горячечный, и, слушая этот бред, весь день все-таки жадно веришь ему и заражаешься им. Иначе, кажется, не выжил бы и недели.

Но всем известно, как все закончилось, и с каждым годом записки все злее и отчаяннее. Кроме наслаждения природой у Бунина не осталось радостей (так кажется). Зато про природу Бунин умеет так, что вести бы ему прогноз погоды, заслушивались бы все. И много-много размышлений по поводу и без, этакий страшный лытдыбр, но мне такой формат нравится (еще по Монтеню знаю). Кстати, не знала, что большевики и время передвинули на несколько часов (sic!) - по-старому был еще день, а теперь уже двенадцатый час. Что там наши передвинул на час вперед, на два назад, та власть не мелочилась, сразу махнула часов на 5 вперед.

"Окаянные дни" Мда, вот это я называю "своевременно прочитанная книга". Читать сейчас, летом 2014 года про то, как "кто-то взял Славянск" – это удивительный и важный опыт. Самое поразительное в контексте сегодняшней ситуации в сравнении с историей столетней давности в том, насколько мы на одном уровне с нашими предками в плане доступа к информации, к правдивой информации. Казалось бы, у нас сейчас проходят секунды между событием и новостью о нем, но правдивость осталась там же, где и была сто лет назад. Та же пропаганда с обеих сторон. То же сарафанное радио, выдающее желаемое за действительное, те же сгущения красок и перегибания палок. Те же жуткие истории о зверствах противников, о "зловещей руке" кого бы то ни было. Ничего не изменилось.

И никто не изменился, что гораздо важнее. Те же люди, те же слова. Орущие бабки, услышавшие где-то полслова и сделавшие из него Апокалипсис. Революционеры, пытающиеся сделать что-то для народа и "сожранные" потом этим народом. И, конечно, тонко чувствующая и думающая интеллигенция, не шевельнувшая при этом и пальцем для того, чтобы что-то изменить. Я ожидала, что мне будет страшно и больно читать эту книгу. Но нет. Наоборот, появилась циничная мысль: все участники того (и нынешнего) исторического процесса достойны тех результатов, к которым все привело.

Идеальным сочинением по "Окаянным дням" может стать что-то вроде "Архетипы членов основных групп российского общества и как они проявляются в критических ситуациях". Идеальные совпадения того и нашего времени. И главная мысль, которая остается после "Окаянных дней": они были тогда, они есть сейчас и они будут через много лет. Не буду рассуждать тут о причинах такой "стабильности", но наличие ее не доставляет никакой радости.

"Дневники" Без этих выдержек из дневников Бунина (в основном в эмиграции), "Окаянные дни" смотрятся неполно. "Дневники" – это потрясающая возможность увидеть без прикрас и понять того человека, который в "Окаянных" днях был в революционных Москве и Одессе. И, простите меня за откровенность, мне этот человек совсем не понравился. Не вызвал уважения, сопереживания, жалости. Он для меня стал олицетворением той самой русской интеллигенции, которую обзывал Ленин.

Мнительный, безвольный, депрессивный, критикан по отношению к другим, эгоист – вот лишь некоторые определения, которые приходили мне в голову о "герое дневников". Неспособность принимать ни тяготы жизни, ни подарки судьбы с достоинством благородного человека (оцените, как он потратил Нобелевскую премию). Мелочная зависть к другим писателям, чего стоит его постоянное "Перечитал того-то, есть яркие образы. Но все остальное скучно, серо, ненужно". (вот это постоянное "ненужно"!!!). Но самое большое для меня потрясение – это более, чем десятилетнее моральное умирание писателя. Обратите внимание на записи от 1943 года. Именно тогда Бунин пишет: "Вот если бы знать, что еще впереди десять лет, то можно было действительно что-то стоящее сделать". И что же??? Именно десять лет ему еще было суждено быть живым. Но нет, каждый день из года в год: "лень, лень, лень". Вот это действительно страшно – видеть моральное затухание такого человека.

Наверное, я не права, что требую от великого писателя того, чтобы он был и великим человеком. Но увидеть в Бунине личность, которая мне категорически не понятна и даже неприятна, было печально.

Революция, ты научила нас Верить в несправедливость добра.

Иван Алексеевич Бунин, первый русский нобелиант, герой не моего романа. В русской литературе, так уж вышло, эта дихотомия ("выбирай поскорей, не задерживай честных и добрых людей") всюду: кто твой Пушкин или Лермонтов, Толстой или Достоевский, Есенин или Маяковский, Ахматова или Цветаева, Мандельштам или Пастернак? И не то, чтобы примкнувшие к одной группе враждовали с членами другой, в глубине души участники самых яростных литературных баталий понимают, как адски нас, читающих, мало, но некоторый элемент непримиримости таки присутствует. Мое сердце в противостоянии двух великих эмигрантов и самых поэтичных прозаиков отдано так и не получившему Нобеля, Набокову.

Я и похвастать не могу, что многое у Бунина читала. "Темные аллеи" в юности, из которых запомнилось только "Легкое дыхание" да фрагменты "Окаянных дней" в перестроечных журнальных публикациях. С тех времен помню ощущение ужаса, безнадежности, боли, обиды, к которым не планировала возвращаться. И не вернулась бы, когда бы Вимбо не сделало аудиоверсии книги к юбилею писателя (155 лет дата не то, чтобы круглая, но все же) в исполнении Максима Суханова. Когда тебе. вот так. на блюдечке с голубой каемочкой преподносят культовую вещь, как отказаться? Даже если уместнее всего она смотрелась бы в меню трактира "Отвращение".

"Окаянные дни" - это не беллетризованные дневники, которые Бунин вел с 1918 по 1920 годы. В небольшую книгу вошли не все записи того периода, часть из них, говорит писатель: "я так хорошо закопал в одном месте в землю, что перед бегством из Одессы, в конце января 1920 года, никак не мог найти их". Однако имеющегося более, чем достаточно, чтобы составить представление об ужасе, который обрушивается на обывателя, когда выходит из берегов река народного терпения. О злой пене, что тотчас поднимается на поверхность. О временах, когда вольготно чувствуют себя мерзавцы всех сортов, всюду теснящие законопослушных граждан. О том, как переворачивается с ног на голову все, что от веку казалось надежным, и земля уходит из под ног. О холоде, голоде и бесприютных скитаниях.

Бесспорное достоинство этих записей для меня в том, что крушение жизни и крушение культуры воспринимаются как равноценные трагедии. По сути, что такое культура? Всего лишь хрупкая надстройка на колоссальном фундаменте жизни, носителей ее мало, созидателей - исчезающе мало, а народные массы с ней если и соприкасаются, то в формате лубочных картинок (кинематографа, как вариант). Но вот рухнула она и словно стержень из бытия вынули, все рассыпается на части, а кругом лишь власть Хама. От человека, оказавшегося в эпицентре землетрясения, странно было бы ожидать попытки осмыслить, обстоятельства что привели к движению тектонических пластов. Ему плохо, страшно, больно, он спасается и ни о чем другом думать не способен. А все же полное отсутствие рефлексии, хотя бы в формате "за что нам это?" в записках человека мыслящего, странно.

Просто разверзлась вдруг земная твердь и выбросила из себя полчища скорпионов с тараканами. И все. А я, такой, в белом пальто. Домбровский, к культуре не меньше отношения имевший, а пострадавший за нее куда больше Бунина, говорит о них: "...скорбью великая, умудренная сволочь земли" Чувствуете разницу? Может "Окаянные дни" и бьют так кувалдой оттого, что они на одной концентрированной эмоции, которая даже не "пропала Россия", а "прахом пошла МОЯ жизнь" - что близко всякому и лютым эгоистам удается лучше других выразить. Чувствую, сейчас в меня полетят тапки, но знакомым с бунинской биографией особых подтверждений не нужно.

Резюмируя: мощная штука; страшно, но коротко; некомфортно но иметь в читательском активе стоит.

Вот живешь ты такой дворянин, пишешь рассказики, путешествуешь с женой по разным странам, тебе уже под пятьдесят, начинаешь думать о покое где-нибудь у моря, жизнь стабильна и прекрасна... и тут хлобысь! Государства, в котором ты прожил всю жизнь, больше нет, на его месте начинает вырастать что-то новое и незнакомое, к власти приходит какая-то голытьба, на улицах городов льется кровь, водка и блевотина, вокруг хаос и неразбериха, ничего непонятно, и единственная твоя надежда - что кто-то наведет порядок, по Бунину - добрый дядя со стороны, француз там или немец, вон же виднеется вдали французский миноносец на рейде, да и молва идет, что немцы уже где-то рядом.

Это дневниковые заметки времен Гражданской войны, в которой Бунин занял сторону умирающего, а не зарождающегося мирового порядка, и на страницах дневника выплескивал свои эмоции, которые, надо сказать, с высоты дня сегодняшнего выглядят очень знакомо. Если ознакомиться с дальнейшей биографией Бунина, все тоже стабильно (в частности, вот, например, запись в его дневнике от 22 июня 1941 года:

«Великое событие — Германия нынче утром объявила войну России — и финны и румыны уже «вторглись» в «пределы» ее. После завтрака (голый суп из протертого гороха и салат) лег продолжать читать письма Флобера, как вдруг крик Зурова: «Иван Алексеевич, Германия объявила войну России!» Думал, шутит. Побежал в столовую к радио — да! Взволнованы мы ужасно. Да, теперь действительно так: или пан или пропал».

Сто лет прошло, а мы все там же...

Весна-то какая окаянная! Главное- совсем нет чувства весны. Да и на что весна теперь?

Как можно оценить это произведение? Сложно даже называть это произведением, книгой - дневниковые записи, сделанные автором в период высочайшего напряжения душевных сил, трагического переломного момента. Если выражать отношение к "Дням" как к художественной литературе - оценка скорее негативная из-за рваного текста, таких же разорванных в клочья мыслей, и, что уж скрывать, малосимпатичного мне главного героя. Но это жизнь реального человека, замечательного писателя, чьими "Темными аллеями" я зачитывалась с юношеского возраста. Читаю "Окаянные дни" и с трудом верю, что это мысли того же Бунина, которого, как мне казалось, я знаю по его творчеству. Любовь слепа. Этот банальный речевой оборот справедлив, как и большинство других штампов. Бунин любил Россию – страну, в которой он родился, рос, писал свои произведения. Но любовь Ивана Алексеевича была слепа, а тяжелое и страшное прозрение наступило в годы революции. И вот прозревший писатель уже видит вокруг себя одни темные стороны жизни, предательство, ненависть; его окружают не человеческие лица, а рожи, «рабочай народ»:

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские. … в мирное время мы забываем, что мир кишит этими выродками, в мирное время они сидят по тюрьмам, по желтым домам. Но вот наступает время, когда «державный народ» восторжествовал. Двери тюрем и желтых домов раскрываются, архивы сыскных отделений жгутся – начинается вакханалия. Русская вакханалия превзошла все до нее бывшее…

История любви Бунина и России заканчивается очередной банальностью – разводом, бегством от реальности, открывшейся его глазам после «конфетно-букетного периода». И вот мы уже видим разочарованного бывшего влюбленного, который в каждой мелочи ищет и находит оправдание своему разочарованию.

Как злобно, неохотно открывал нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

Он жаждет справедливости и мщения бывшей возлюбленной, с таким коварством обманувшей его надежды:

Когда совсем падаешь духом от полной безнадежности, ловишь себя на сокровенной мечте, что все-таки настанет же когда-нибудь день отмщения и общего, всечеловеческого проклятия сегодняшним дням. Нельзя быть без этой надежды.

Эти дневники - квинтэссенция ненависти, разочарования, сожалений о минувшем. Да, Бунин и многие другие люди потеряли, казалось бы, все с приходом "красных дьяволов", но насколько сильно нужно ненавидеть существующий режим, чтобы желать прихода вражеских армий?! Даже на фоне личных потерь, страха перед режимом и ненависти к окружающим, как можно желать себе и своим соотечественникам оккупации? Каждая страница пронизана ненавистью и жаждой мести, пылкой и страстной, разочарованием, и, в то же время, невыносимым снобизмом и чванством по отношению к другим людям.

Зачем жить, для чего? Зачем делать что-нибудь? В этом мире, в их мире, в мире поголовного хама и зверя, мне ничего не нужно…

Конечно, я никогда в полной мере не пойму и не представлю тех чувств, эмоций, мыслей людей, живших в то страшное время. Но... пытаюсь, все-таки пытаюсь представить себя сегодняшнюю там, в дне вчерашнем, и все равно не могу принять бунинские откровения. В родной стране революция, переворот, смута, и что же? Я буду горячими аплодисментами встречать перспективу вторжения и оккупации иностранной армии? Как можно быть настолько недальновидным, так и хочется назвать Бунина не патриотом своей страны, а патриотом своей очень малой родины - имения, он оплакивает не крах всего вокруг, а разрушение своего уклада, потерю имущества, работы, ощущения собственной значимости. Все это, конечно, запредельно больно и страшно, но как же чувства иного, более высокого рода? Вместо этого стенания по поводу окружающих мерзких рож, лжи и приспособленчества коллег по цеху, да высказывания в стиле «после нас хоть потоп!»:

Что мне до того времени, когда от нас даже праху не останется? «Этим записям цены не будет». А не все ли равно? Будет жить и через сто лет все такая же человеческая тварь, - теперь-то я уж знаю ей цену!

«Окаянные дни» вытащили на поверхность их самых глубин моей души целый ворох чувств, эмоций, будто сама прожила их: боль, страх, ужас и бессилие перед надвигающейся катастрофой, сожаление и тоска по безвозвратно уходящей жизни. Но в этом ворохе чувств есть и гордость за беспримерную стойкость, мужество обычных людей, моих прадедов, которые выживали в то время, растили детей и сохранили в себе человека, несмотря на нечеловеческие испытания.

Как показывает время, даже история не в силах рассудить участников того лихолетья. Все мы пристрастны, у каждого есть свое мнение, отношение к событиям вековой давности: невозможно разделить стороны на правых и виноватых, однозначно оценить для учебника и потомков. Все, что остается - читать воспоминания переживших страшное время, и молить все высшие силы, если таковые есть, чтобы не довелось когда-нибудь написать о своих собственных "окаянных днях".