Цитаты из книги Speaking from Among the Bones

“Do you know what this is?” he asked, cutting a bulb into several slices. “A daffodil,” I said. “Besides that.” “Narcissine,” I said. “In the roots. C16H17ON. Deadly poison. If someone crosses you, serve them boiled daffodil bulbs and pretend you thought they were onions.”

Отец, ясное дело, будет в ярости. Он требовал, чтобы все мы, без исключения, ни под какими предлогами не опаздывали на ужин, куда требовалось являться прилично одетыми.

— Доброе утро, Доггер, — ответила я. — Рада тебя видеть. У меня вопрос. Как проводят эксгумацию трупа?

Как он умеет меня успокоить.

— Возможно, если помолиться святому Танкреду… — начала я, и в моем мозгу забурлили идеи. — В конце концов, он наш покровитель. Как думаешь, нам не повредит то, что мы не англикане? — Нет, — ответил Доггер. — Во времена Танкреда не было англиканской церкви. Он был самым настоящим римским католиком. — Ты уверен? — уточнила я. — Вполне. — Тогда дело в шляпе. Я буду там, когда его склеп откроют, и помолюсь за Букшоу до того, как кто-то еще успеет встрять со своей просьбой.

Я постучала кулаками по груди и глубоко вдохнула влажный утренний воздух - смесь сырой земли, мокрой травы и старого камня с лёгким оттенком увядающих цветов. Понятно, почему многие священники любят свою работу.

Увеличенный толстыми линзами, её водянистый глаз напоминал мне восходящую кровавую луну.

А потом запах. О, запах! Такое ощущение, будто меня в нос ударили кирпичом. Внезапно в мои ноздри будто ввинтили коловорот.

Когда я немного не в духе, я размышляю о цианистом калии, ведь его цвет так чудесно соответствует моему настроению. Так приятно думать, что растение маниока, растущее в Бразилии, содержит огромное количество этого вещества в своих тридцатифунтовых корнях. Но, к сожалению, всё оно вымывается до того, как растение используют для приготовления нашей повседневной тапиоки.

Меня всегда завораживало, как моя сестра превращается из королевы красоты в ведьму, не успеешь и глазом моргнуть.

Дом это или ящик в шкафу — получаешь глубокое примитивное удовольствие от копания в чужой собственности. Хотя часть меня испытывала глупый страх, то все же большая часть наслаждалась. Мне хотелось свистеть, но я не отваживалась.

- Что? Он произнес это слово с одним восклицательным знаком и шестью вопросительными, которые я не пытаюсь здесь воспроизвести.

Артериальная кровь имеет больше кислорода и меньше азота, в то время как венозная — наоборот. Поскольку резной святой не дышит, каким, вероятнее всего, должен быть состав его крови?

— «Глупая старая тюлениха!» — повторила Фели, качая головой. — Стоило видеть ее лицо. На миг я подумала, что она наделает на ковер.

— Саркофаг, — сказал он. — Саркофаг. Вот вам редкое словечко. Но вы не знаете, что оно означает, мисс? — Оно происходит от двух греческих слов и означает «пожиратель плоти», — ответила я. — Древние греки делали их из особого камня, привозимого из турецкого города Ассос, поскольку считалось, что он поглощает тело целиком, за исключением зубов, за сорок дней.

Круглые плоские диски красных телец, — написала я, — имеют тенденцию слипаться. Они демонстрируют свой характерный красный цвет, только когда перекрывают друг друга. В противном случае они имеют бледно-желтый оттенок западного неба после вечернего дождя.

Красный цвет крови проистекает от железа, содержащегося в гемоглобине. Железо легко связывается с кислородом, разносящим его в самые отдаленные уголки и закоулки нашего тела.

— Разумная девочка, — одобрил он. — Бездна здравого смысла.