Цитаты из книги Սիմոն

Это был последний день октября, ясный и светящийся, будто залитый солнцем осколок стеклышка.

... с таким ощущением, будто ей распотрошили душу и набили туда колючего чертополоха. Говорить было невыносимо, но и молчать – тоже.

Мужик не сразу осознаёт значение ребёнка. А вот когда осознаё-ё-ёт!.. […] Тогда он и превращается в истинного мужчину.

К примеру, Косая Вардануш утверждала, что Баграт проживет сто двадцать восемь лет и четыре месяца и умрет в день летнего солнцестояния. И никакие доводы, что рожденному в мае человеку в июне никак не может исполниться сколько-то там лет и именно четыре месяца, не могли сдвинуть ее с этой таинственной цифры (которая к тому же, как она уверяла, приснилась ей в полнолуние).

Все эти годы она планомерно превращала его жизнь в ад, совершенно не задумываясь над тем, что, измываясь над ним, сама черствеет душой.

... сердце живо до той поры, пока не растеряло умение плакать.

«И глаза у них такие… будто они долго плакали и, не вытерши слез, окаменели»

Она взяла его сердце в свои руки, осияла бережным и ясным теплом – и ушла, оставив о себе воспоминания, гревшие его всю жизнь.

... клинического бабника не исправишь, так какой резон криком исходить и здоровье себе гробить!

"Расставаться нужно так, чтобы баба, встретившись с тобой на улице, не прожгла плевком!"

Кривоногий футболист - находка для любой команды.

Зима наступила к концу декабря и сразу же развела бурливую деятельность: ударила сильными морозами, подула промозглыми ветрами, затянула в ледовые оковы ущелье, притушив настойчивый запах моря, а следом, притянув небо за шерстяной край и накинув его на черепичные крыши домов, завела долгую и заунывную снежную песнь.

– Посуду хорошо побила, в три приема, главное – каждый громче предыдущего! Иначе как ударной волной такое не назовешь!

– Видели, как она веником в окно запулила?! Прямо как гранату кинула, только чеку выдернуть забыла!

Мужик не сразу осознает значение ребенка. А вот когда осознае-е-ет!.. – Старик воздел указательный палец и назидательно им покачал. – Тогда он и превращается в истинного мужчину.

"...навязчивое сочувствие может ранить даже сильнее, чем ледяное равнодушие"

Сердце живо до той поры, пока не растратило умение плакать.

Элиза ехала домой с таким ощущением, будто ей распотрошили душу и набили туда колючего чертополоха. Говорить было невыносимо, но и молчать – тоже.