Цитаты из книги Сороки-убийцы

Мэри была из тех женщин, которые суют пальчик в любой пирог, включая яблочный и ежевичный, и ставила перед собой цель поддерживать знакомство со всеми в деревне.

–...Алан Конвей потешался над тобой, Сьюзен. Над всеми потешался. Я кое-что понимаю в литературе. Я Гомера преподавал, черт побери! Преподавал Эсхила. Он знал, чем были его книги, и отдавал себе отчет, что делает, когда сочинял их. Это дурно написанное чтиво!..Грош цена этим романам! Восемьдесят тысяч слов, чтобы доказать, что убийца – дворецкий?

quod erat demonstrandum

Все убийства, в раскрытии которых мне довелось принимать участие, были совершены под влиянием безумия, гнева или спиртного. Иногда всех трех факторов. И видеть это ужасно. Отвратительно. Вовсе не похоже на кино, где актер лежит на спине с пятном красной краски на шее.

Я посвятила всю свою жизнь книгам: книжным магазинам, продавцам книг, книжным людям вроде Чарльза или Алана.

... и в джинсах, не льстивших ее фигуре.

Я никогда не строю догадок и жду не дождусь, когда сыщик соберет всех подозреваемых в одной комнате и, словно фокусник, извлекающий из воздуха шелковые платочки, разложит все по полочкам.

Мне просто не нравится находиться под постоянным наблюдением. В этом сложность жизни в деревне — все всегда тебя видят ...

Вы можете быть уважаемым, ни в чем не виновным человеком, но в разговоре с детективом вы превращаетесь в подозреваемого, и любое ваше слово ставится под сомнение.

Мне не раз доводилось видеть, как он смеется собственной шутке, а никто в комнате даже не понял, что он пошутил.

Но это ужасно: постоянно писать и в итоге узнать, что никому это не нужно. Страшно разрушительно! Издатели отвергают не только твою книгу, они отвергают тебя, какой ты есть.

Возможно, когда-нибудь вы опубликуете книгу про настоящие убийства, хотя, даю вам слово, никто не станет ее читать.

Имена имеют свойство отпечатываться в нашем сознании. Питер Пэн, Люк Скайуокер, Джек Ричер, Фейгин, Шейлок, Мориарти... Способны ли мы представить их себе другими?

Зачем сочинять книгу, от которой придут в восторг все критики, но которая не нужна читателям?

Я находилась в башне из слоновой кости, а он стоял у дверей. Я видела это выражение у множества молодых писателей. Им кажется, что издатели совсем другие люди: умнее, успешнее, чем они, тогда как на самом деле мы просто влачим свои дни в надежде, что не окажемся без работы уже в конце месяца.

Я взяла на себя роль сыщика, а всем детективам, о которых мне доводилось читать, присуща неотъемлемая черта: одиночество.

Но в сравнении с книгами любых других литературных жанров остросюжетный детектив — это роман, который непременно должен быть законченным.

Сегодня суббота, погода холодноватая для этого времени года, и лорд облачился в твид. Твидовый пиджак, твидовый жилет, твидовые брюки, твидовые носки. Ему нравится твид.

Щеки эти трясутся на лице, тесноватом для них. Усы растекаются по верхней губе, как если бы выползли из ноздрей и, бросив прощальный взгляд на родину, потеряли всякую надежду и сдохли. Глаза безумные. Безумные не типа «пересечем улицу и пойдем по встречке», но холодные, как у ящерицы, и внушающие страх. У него фамильные брови Трампов, тоже слегка чокнутые, они выпрыгивают из плоти подобно густой поросли крестовника.

Виноват ее отец, человек, о котором она всегда вспоминала с нежностью, а он оказался допотопным чудовищем! Неужели ей хочется бороться с ним, возвращать в свою жизнь, когда он так давно упокоился в могиле? Нет.

В ходе раскрытия преступления не бывает бесполезных путешествий.