Цитаты из книги Обломов. Роман

"А у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения!"

Они, живучи вдвоем, надоели друг другу. Короткое, ежедневное сближение человека с человеком не обходится ни тому, ни другому даром: много надо и с той и с другой стороны жизненного опыта, логики и сердечной теплоты, чтоб, наслаждаясь только достоинствами, не колоть и не колоться взаимными недостатками.

Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.

"Да, кум, пока не перевелись олухи на Руси, что подписывают бумаги, не читая, нашему брату можно жить."

Дружба утонула в любви.

Глядишь, кажется, нельзя и жить на белом свете, а выпьешь — можно жить!

Дружба — вещь хорошая, когда она — любовь между молодыми мужчиной и женщиной или воспоминание о любви между стариками. Но боже сохрани, если она с одной стороны дружба, с другой — любовь.

Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием. Когда он был дома — а он был почти всегда дома, — он все лежал, и все постоянно в одной комнате, где мы его нашли, служившей ему спальней, кабинетом и приемной

«Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем, радуешься, что день прошел, что ночь прошла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.»

У сердца, когда оно любит, есть свой ум… оно знает, чего хочет, и знает наперед, что будет.

Мы не выходим замуж, нас выдают или берут.

— А вы разве заметили у меня что-нибудь на лице? — спросил он.

— Слезы, хотя вы и скрывали их; это дурная черта у мужчин — стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.

— Человека, человека давайте мне! — говорил Обломов. — Любите его...

Воспоминания — один только стыд и рвание волос.

Страсть! Все это хорошо в стихах да на сцене, где в плащах, с ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и убийцы, вместе ужинать…

Есть рай, да грехи не пускают.

Странен человек! Чем счастье ее было полнее, тем она становилась задумчивее и даже… боязливее.

"Ах, если б испытывать только эту теплоту любви да не испытывать ее тревог! - мечтал он. - Нет, жизнь трогает, куда ни уйди, так жжет! Сколько нового движения вдруг втеснилось в нее, занятий! Любовь - претрудная школа жизни!"

Да разве после одного счастья бывает другое, потом третье, такое же?