Цитаты из книги Бронепароходы

Иван Диодорович, стоявший возле рубки, догадывался, что происходит сейчас на улочках. Китайцы, мадьяры и чекисты врываются в подворья, лезут в подклеты и погреба, распахивают двери амбаров, волокут мешки с зерном, выкатывают бочки. Если хозяева сопротив-ляются, их бьют. Может, в селе и нет никаких ижевских повстанцев, но непременно кто-нибудь из местных в ярости схватился за обрез - и разгорелась бойня. Мужик ломанулся в избу - выстрел ему в спину; баба заслонила вход в кладовую - штык ей в живот; старик вцепил-ся в локоть бойца - прикладом хрычу в зубы; мальчонка в ужасе по-мчался наутёк - пуля догонит: небось, за подмогой побежал, гадёныш.

Ханс Иванович Викфорс был управляющим Нобелевским городком. Товарищество братьев Нобель построило на Волге, Каме и Оке около десятка перевалочных пунктов - городков. У Нобелей всё дела-лось тщательно и вдумчиво. Сутью любого городка были огромные клёпаные баки для нефти и мазута; участок с баками был огорожен противопожарными рвами. На реке сооружали затон и пирсы, ста-вили плавучую нефтеперекачку. В стороне от баков располагались кирпичные дома аккуратного посёлка для работников с обязательным садом, клубом, маленькой школой, лазаретом и электростанци-ей. От ближайшего разъезда подтягивали железнодорожную ветку. Освещённые электричеством игрушечные нобелевские городки казались поселениями из будущего. Всю навигацию к ним безостановочно шли караваны нефтебарж и наливных судов с продукцией бакинских промыслов и заводов компании «Бранобель».

В воротах пакгауза нестерпимо сверкал пламень прожектора; длинные тени людей, перекрещиваясь, метались по дощатым стенам. Раскольников поднял руку, призывая выслушать его:

— Не зарывайтесь, товарищи краснофлотцы! В городе — целая дивизия!

— Да хоть армия! — орали ему. — Даёшь диктатуру Балтфлота!

Это был очень опасный лозунг. Раскольников это понял.

В начале весны, когда немцы подступили к Финляндии, Балтийский флот, опасаясь плена, рванулся из Гельсингфорса в Кронштадт. Переходом армады командовал капитан Щастный. Обмётанные инеем русские корабли — крейсера и линкоры, сторожевики и эсминцы — ломились сквозь торосы и ледовые поля. Флот был спасён. Щастный стал героем Балтики. Но его авторитет уязвлял самолюбие Троцкого. Чекисты арестовали Щастного на завтраке в квартире Фёдора Фёдоровича и Ляли. Суд был недолгим. Потом — расстрел. В ответ взбунтовался минный экипаж. Моряки требовали, чтобы флотом командовали флотские офицеры, а не комиссары: это называлось «диктатурой Балтфлота». В казармы экипажа явились Раскольников и Луначарский, но успокоить военморов им не удалось. И тогда мятежников выкосили из пулемётов.

— Не бойся! — заявила она. — Пузо вынашивать я тебя сама научу!

Наука у Стешки отличалась своеобразием.

— Много не спи, Катюшка, не то дитя ленивым будет. Тайком не ешь, токо в открытую, иначе дитя будет вором. На верёвки тебе наступать нельзя, поленья перешагивать нельзя, волосы стричь тоже нельзя. Из ведра пить не лезь, чашку бери, или ребёнок изжогой будет мучиться. Ноги не скрещивай, косолапого родишь. Главное — веником не стучи, когда мусор стряхиваешь.

— А веником-то почему? — испугался Яшка Перчаткин.

Он помогал Стешке на камбузе вместо Кати.

— В венике домовой живёт. Обозлится, что его колотят, и накажет: выкидыш устроит или роды тяжёлые.

— Страх-то какой, девушки! — ужаснулся Яшка.

— А ты вот слушай, слушай меня, двоеженец, — назидательно посоветовала ему Стешка. — Поймёшь, как нам, бабам, из-за вас, кобелей, живётся!