Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four. The Annotated Edition

Но патрули – ерунда. Совсем другое дело – полиция мыслей, Думнадзор.

Внизу, на уровне первого этажа, угол другого плаката оторвался от стены, и его трепали порывы ветра, то пряча, то вновь открывая единственное слово: «Англизм».

Кожа сделалась шершавой от грубого мыла, тупых бритвенных лезвий и холода только что прошедшей зимы.

Вызывать лифт не имело смысла. Он и в лучшие времена работал редко, а теперь электричество в светлое время суток отключают. Кампания экономии входит в план подготовки к Неделе ненависти.

Рано или поздно Сайма испарят. Слишком умный. Слишком ясно видит и слишком прамо говорит. Партия таких не любит. Когда-нибудь он исчезнет. Это у него на лице написано

На самом-то деле о массах мало что известно, да и незачем о них много знать. Пока они не перестают работать и размножаться, прочая их жизнедеятельность не представляет интереса.

Лучшие книги, вдруг понял Уинстон, рассказывают о том, что уже знаешь.

Цель войны всегда одна — улучшение позиций для развязывания следующей войны.

Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен

От слов «Я вас люблю» нахлынуло желание продлить себе жизнь, и теперь даже маленький риск казался глупостью.

Война — это способ разбивать вдребезги, распылять в стратосфере, топить в морской пучине материалы, которые могли бы улучшить народу жизнь и тем самым в конечном счете сделать его разумнее.

Суть олигархического правления не в наследной передаче от отца к сыну, а в стойкости определенного мировоззрения и образа жизни, диктуемых мертвыми живым. Правящая группа – до тех пор правящая группа, пока она в состоянии назначать наследников. Партия озабочена не тем, чтобы увековечить свою кровь, а тем, чтобы увековечить себя. Кто облечен властью – не важно, лишь бы иерархический строй сохранялся неизменным.

Тому, кто правит и намерен править дальше, необходимо умение искажать чувство реальности.

... всегда ли Лондон был вот таким? Всегда ли открывался такой же вид на ряды прогнивших, подпертых бревнами домов девятнадцатого века постройки? На окна, заложенные картоном, и крыши с заплатами из листового железа? На палисады, кренящиеся, как пьяные, во все стороны? На места бомбежек, где вьется в воздухе известковая пыль и горы мусора зарастают иван-чаем? На прогалины от бомб побольше, где выросли нынче колонии убогих дощатых домишек вроде курятников?

... и спина может выдать.

По сравнению с нашим языком лексикон новояза был ничтожен, и все время изобретались новые способы его сокращения. От других языков новояз отличался тем, что словарь его с каждым годом не увеличивался, а уменьшался. Каждое сокращение было успехом, ибо чем меньше выбор слов, тем меньше искушение задуматься.

Всё растворяется в тумане. Прошлое стёрто, что стерли – забыто, ложь стала правдой.

Очевидность, простоту и правду надо защищать.