Цитаты из книги Nineteen Eighty-Four. The Annotated Edition

Даже если ты в меньшинстве, даже если всё меньшинство - ты один, это не значит ещё, что ты сумасшедший. Есть правда, и есть неправда, и, если ты придерживаешься правды, а весь мир против неё, это не значит ещё, что ты сошёл с ума.

В конце концов партия объявит, что дважды два — пять, и придется в это верить.

Когда не можешь обратиться к посторонним свидетельствам, теряют четкость даже очертания собственной жизни. Ты помнишь великие события, но возможно, что из и не было; помнишь подробности происшествия, но не можешь ощутить его атмосферу; а есть и пустые промежутки, долгие и не отмеченные вообще ничем.

«Мы не просто уничтожаем наших врагов, мы их исправляем. Вы понимаете, о чем я говорю?»

Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль. Перед лицом боли нет героев.

твой злейший враг - это твоя нервная система

Я боюсь смерти. Ты молодая и, надо думать, боишься больше меня. Ясно, что мы будем оттягивать ее как можем. Но разница маленькая. Покуда человек остается человеком, смерть и жизнь — одно и то же.

Массы никогда не восстают сами по себе и никогда из-за того, что их угнетают. Более того, они даже не знают, что угнетены, пока им не дадут возможность сравнивать. Периодически повторявшиеся в прошлом экономические кризисы больше не нужны, и их не допускают, все прочие значительные неувязки могут происходить и происходят, но не приводят уже к политическим последствиям, поскольку нет просто-напросто никаких возможностей ясно выразить недовольство.

«Ему пришло в голову, что самое характерное в нынешней жизни — не жестокость ее и не шаткость, а просто убожество, тусклость, апатия. Оглянешься вокруг — и не увидишь ничего похожего ни на ложь, льющуюся из телекранов, ни на те идеалы, к которым стремятся партия.»

"Они не могут в тебя влезть", -- сказала Джулия. Но они смогли влезть. "То, что делается с вами здесь, делается навечно", -- сказал О'Брайен. Правильное слово. Есть такое -- твои собственные поступки, -- от чего ты никогда не оправишься. В твоей груди что-то убито -- вытравлено, выжжено.

Факты, во всяком случае, утаить невозможно. Их распутают на допросе, вытянут из тебя пыткой. Но если цель — не остаться живым, а остаться человеком, тогда какая в конце концов разница?

На двухминутках ненависти он не мог не отдаваться всеобщему безумию, но этот дикарский клич "ЭС-БЭ!.. ЭС-БЭ!" всегда внушал ему ужас. Конечно, он скандировал с остальными, иначе было нельзя. Скрывать чувства, владеть лицом, делать то же, что другие, - все это стало инстинктом.

Теперь, когда он понял, что он мертвец, важно прожить как можно дольше.

«Скрывать чувства, владеть лицом, делать то же, что другие, — все это стало инстинктом».

Перед лицом боли нет героев.

Ужасно не то, что тебя убьют за противоположное мнение, а то, что они, могут быть, правы.