Цитаты из книги The Chrysalids

Я буду молиться! – с силой сказала она. – Да, я буду молить Господа, чтобы он ниспослал милосердие в этот кошмарный мир! Чтобы он ниспослал сострадание к слабому и любовь к несчастным, которым просто не повезло! И я спрошу его: неужто это и впрямь его воля, чтобы ребенок страдал, а душа его была навеки проклята из-за крохотного изъяна на его тельце?! И еще я буду молить его о том, чтобы разорвалось сердце… сердца у таких вот праведников!…

Пойми, это война! Не на жизнь, а на смерть, и не мы ее начали. У нас есть такое же право жить, как и у них.

— Они считают это Отклонением? — поинтересовался я. — Трудно сказать. Я не уверен, что вопрос когда-нибудь ставился так прямо. Но теоретически, если утверждается, что Бог может читать в умах людей, то Истинный Образ тоже должен это уметь. Можно только гадать, является ли это способностью, которую люди временно утратили из-за Бедствия… Но я бы не хотел таким доводом отстаивать свою жизнь перед трибуналом.

«Я не в силах больше выносить одиночество и беспомощность»

– Все зависит от точки зрения. Разве вы можете судить, кто был более жесток: тот, кто осознал свою ответственность перед настоящим и остался, или тот, кто осознал свою ответственность перед будущим и ушел?

– Вы знаете, едва ли не самое страшное – это то, с какой легкостью мы утратили мир, казавшийся таким устойчивым.

Заповеди, которые вдалбливают ребенку в детстве, прочно удерживаются в его памяти. Но, как правило, они мало, что для него значат, пока он не столкнется с реальностью. Кроме того, даже столкнувшись в жизни с чем-то напоминающим эти заповеди, надо еще связать воедино слова и действительность. Лишь тогда слова перестанут быть пустым звуком и обретут смысл.

Я рассказал им о Софи. Теперь это не было секретом. Я почувствовал, что они неприятно поражены, и пытался объяснить им, что Отклонение, по крайней мере маленькое Отклонение, не делает человека чудовищем, как нам говорили. Оно никак не сказывается на человеке, во всяком случае, на Софи оно не отразилось.

Невозможно до бесконечности сохранять трагическое настроение. В этом разум подобен фениксу. Это его качество может быть полезным и вредным, оно просто часть воли к жизни, хотя именно оно позволило нам вступать в одну изнурительную войну за другой. Но мы не можем долго оплакивать целые океаны пролитого молока – таково необходимое свойство нашего организма.

Я не опозорена, я всего лишь побеждена.

Должно быть, думал я, это было одним из наиболее упорных и удобных заблуждений человечества: считать что "у нас это случиться не может", что никаким катаклизмам не подвержено лично моё крошечное время и местечко в мире.

Это не просто ваша вина. Вы ее лелеете и холите. Более того, вы притворяетесь, будто вы слишком одухотворенная натура, чтобы разбираться в технике. Это дешевая и глупая форма тщеславия. Каждый является в мир круглым невеждой, но на то Бог и даровал ему – и даже ей – мозги, чтобы приобретать знания. Неспособность пользоваться собственными мозгами не есть достойная похвалы добродетель, даже женщин следует порицать за это.

[...] діти зовсім по-іншому сприймають страшні речі, аж доки їх не навчать, чого треба боятися.