От первой буквы до последней точки книга держала внимание. В кои-то веки я читала медленно, впитывая каждую строчку.
Опыт норвежцев во второй мировой - очень специфичный. Похоже, они сами не понимают, на чьей стороне они были. Или понимают, но это больно. Чтобы признать присутствие в себе зла, нужна большая сила. Для осознания вины нужна смелость. Мало кто может похвастаться. Сейчас эта книга актуальна, интересна, но при отсутствии силы и смелости совершенно бесполезна. Я уже не первую книгу норвежскую читаю, где пытаются отрефлексировать произошедшее в войну - эта тема у них болит и судя по всему, катарсис настигает только избранных. По крайней мере, у власти и сейчас у них весьма неадекватные личности, с уровнем антисемитизма на грани "можем повторить".
Но роман еврейской темы касается краем. Для Норвегии чувство вины имеет немного иной акцент. Оно описывается как предательство. Правительство Квислинга стало синонимом предательства. Я не очень хорошо понимаю, о каком именно предательстве речь. Страны, народа, идей каких-то? И кто на самом деле предатель-то?
"Хорошее норвежское правительство" оказалось в Лондоне - и оно как бы с народом, но по факту-то в Лондоне. Ну что оно там может делать? С плакатами ходить, морально поддерживая?
"Плохое норвежское правительство" переметнулось к нацистам и было откровенно фашистским.
Куда мыкнуться народу в целом и отдельной личности в частности? Остаться при совести или выжить? Под шумок "устроиться с удобствами" или сопротивляться. Отыграться за все свои комплексы, детские обидки, любовные неурядицы, профессиональные фиаско - воспользоваться войной, чтобы отомстить.
Может быть, в этом и суть предательства. Власть предала народ, сдала страну. Но народ тоже налево и направо предавал друг друга, евреев, коммунистов, любовь и просто по мелочи. Собственно, война как война. Где-то благородно и чинно это дело проходит?..
Хёль пытается разобраться, почему кто-то "из народа" подался в фанатичные сторонники нацистов, кто-то сохранял нейтралитет изо всех сил и был вне политики, иные уходили в Сопротивление. Он медленно разматывает клубок воспоминаний и оказывается, что все эти разные люди вышли из одной среды, из одной компании, читали одинаковые книжки, любили одних и тех же женщин, смеялись одинаковым шуткам, перелезали одинаковые заборы, тыря яблоки с одной и той же яблони.
Мы были в одной группе, были друзьями, вместе пили, ржали и учились - но в переломный момент оказались по разные стороны представлений о добре и зле.
Но лежат в альбоме и другие фотографии. Фотографии тех, кто уже не друзья мне.
Высоцкий был не прав... мы читали одинаковые книжки, но читали в них разное. И в итоге - одни с фашистами, другие в сопротивлении.
Инсайт от Хёля в том, что вина за каждым, нет белых и пушистых, в каждом сидит возможность очароваться злом и стать его оружием. И главное, ты сам, такой хороший, можешь запустить в другом программу предательства, своей нерешительностью или вполне оправданной трусостью, случайным стечением обстоятельств или невинной шуткой. И вроде ты остался хорошим, а другой покатился вниз. Из-за тебя? Из-за себя? Из-за правительства или ретроградного Меркурия?
Признание вины за собой равно взятию ответственности за другого.
Не ищи в чем виноват он, пойми и осознай, где прокололся сам.
Моя вина - не наша, не норвежская, не общечеловеческая. Своя личная вина, за свой выбор и свои решения.
Роман читается медленно, потому что пробуждает очень много посторонних мыслей. Я и отзыв отложила, пока не выговорилась подружкам и мужу. Иначе он был бы бесконечным.
Отмечу отдельно чувство юмора Хёля. Да, в этой книге про войну, потери, аресты и пытки есть прекрасные остроумные эпизоды, описания, ирония. Аплодирую и автору и переводчику.
Еще будучи студентом, он женился на учительнице, она его содержала. С виду она напоминала грабли. Тощая, как жердь, с огромными, какими-то очень многочисленными зубами.
Все сдвиги в области морали начинаются с Великого прошлого, Возрождения родины, В начале были мы
Он написал докторскую диссертацию. И она провалилась. Кажется, он пытался доказать, что Христофор Колумб был норвежец. А заодно и Магеллан. И все великие путешественники. Бог знает, не были ли они, все вместе взятые, родом из его местечка в Мере… И уж конечно, он утверждал, что оттуда произошли открыватели Гренландии и Винланда и оттуда были снаряжены величайшие походы викингов, охватившие всю Европу. Кажется, даже все европейские княжеские дома вели начало оттуда.
Особо Хёль остановился на экспериментах, что проводились в лагерях смерти врачами и учёными. Его это опустошило. Самый большой шок он получил именно от опытов над людьми, не от печей. Я вспомнила Михаэль Вик - Закат Кенигсберга. Свидетельство немецкого еврея , его признание, что он испытывает неконтролируемую ненависть только к двум людям, один из них Лоренц. Ученый, который "объяснял", почему евреев надо уничтожить, как второй сорт. Можно быть просто дерьмом, с тупых взятки гладки, но быть "думающим" дерьмом это сознательный выбор.
Но вы, воспитанные, лощеные господа с титулами и знаками отличия, с высшим образованием и в академических шапочках, важно расхаживающие по белым больничным палатам, важно восседающие в красиво обставленных кабинетах, — и вы занимаетесь такими вещами?! Нет! Ни за что на свете! Между нами пропасть! Будь моя воля, мы не топтали бы одновременно землю!
"Моя вина" - очень сильная книга. Хёль плавно подводит к тому, что в человеке есть всё, и зачатки святого, и благосклонность ко злу. Непризнание в себе возможности зла может вспыхнуть, как спичка, и ты обнаруживаешь себя внезапно в рядах внимающих очередному диктатору. Отрекаемся от зла, мы не знаем его (Петра узнали же?) и в итоге:
И кто-то говорит, но его не слышат:
— Проснитесь! Пора! Пора понять! Мы сейчас должны понять, иначе уже никогда не поймем, иначе это случится снова, еще хуже, еще ужаснее! И тогда заспанное человечество проснется в один прекрасный день и, протирая глаза, скажет: "А, что там такое?"
И может быть, это будет день накануне конца света.
66 понравилось
