Удары колокола в поселке могли бы подсказать полковнику, который час, но из долины сюда не доносилось ни звука; не долетал и голос Бенвенуто, плутавшего непонятно где и, ясное дело, не помнившего себя от страха; далекого рокота автомобилей тоже не было слышно, как, впрочем, и любого другого отголоска человеческой жизни. Полковник сидел, ожидая начала нового дня, и впервые попытался распознать разные лесные шорохи. В ту ночь он насчитал их пятнадцать.
1. Еле различимый гул, который, казалось, шел из-под земли, словно предвещая землетрясение.
2. Вздохи листвы.
3. Стон ветвей под натиском ветра.
4. Шуршание опавших листьев.
5. Треск сухих веток, шишек и шелест листьев, которые падали на землю.
6. Далекое журчание реки.
7. Громкое хлопанье крыльев — по-видимому, это была какая-то крупная птица (скорее всего, тетерев).
8. Копошение и мягкие шаги зверей (белок, куниц, лис или зайцев), бродивших по лесу.
9. Дробный, суетливый топот насекомых по стволам и легкий стук, если они в полете натыкались на деревья.
10. Назойливое жужжание большого комара.
11. Шорох змеи (предположительно — ужа) в траве.
12. Крик совы.
13. Звонкий стрекот цикад.
14. Вой и визг какого-то животного — очевидно, на него напали волки или филины.
15. Таинственное бормотанье.
И все же два или три раза в ту ночь наступала настоящая тишина, торжественная тишина вековых лесов, которая не поддается описанию и не сравнима ни с чем на свете, — мало кому из людей доводилось слушать ее.