Цитаты из книги Книжные черви. Том 1

Что есть сердце писателя? Должен ли писатель лгать или быть откровенным со своим читателем? Должен ли писатель говорить только правду или должен приукрашивать её? Какой истинный путь у того, кто заставляет бумагу мироточить? Должен ли писатель стремиться к славе, или гордыня – худший из пороков, но при этом неизбежный?

— А можно как-то получать деньги и не работать? – с надеждой спросил дворянин.
— Сожалею, но нет, – усмехнулся Остап. – Конечно, если ты не миловидная барышня-содержанка. Хотя, они тоже работают… только… иначе… просто подумай, чем ты хотел бы заниматься и что бы у тебя могло получиться.

Люди – полезные зверушки… иногда, по крайней мере.

Через час Мэл с интересом наблюдала за тем, как Онегин пытается совладать с палочками и роллами. Ходячая «энциклопедия русской жизни» очень старалась не ударить в грязь лицом и справиться с невиданной едой. В грязь лицом Женя, конечно, не ударял, зато всё вокруг него оказалось забрызганным соевым соусом. Вдоволь налюбовавшись его страданиями, Мэл принесла-таки ему вилку.

Шёл четвёртый час их с Остапом похода по магазинам одежды, а «молодой повеса» всё никак не мог выбрать себе наряд. Евгению не нравилось решительно всё: качество ткани, крой, идиотские принты на футболках… но главное, чего он не мог простить моде двадцать первого века, так это то, что перчатки и головные уборы перестали быть обязательной частью костюма.

Онегина обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, он ещё ни разу в жизни не приготовил себе даже бутерброда. С другой, помереть от голода, отстаивая свой аристократический снобизм, было бы куда как жалко и глупо.

Евгению сделалось грустно. В чужом мире, лишённый своего дворянского статуса, доходов от имения и сословных привилегий, он неожиданно почувствовал себя довольно-таки бесполезным существом…

Есть такие удивительные люди, которые умудряются прилично учиться, читать какие-то там книжки и при этом оставаться абсолютным законченным быдлом.

— Жизнь – это лишь способ существования белковых тел, – с философским равнодушием заметил Женя, не преминувший в своё время ознакомиться с трудами Фридриха Энгельса.

– Ножницы нужны, – мрачно буркнул он.
Ни слова не говоря, Евгений достал со своей верхней полки небольшой пенал. Из пенала – герметичный пакетик, в котором лежали ножницы, зажимы, скальпели и множество других хирургических инструментов.
– Док, ты их везде с собой таскаешь?! – вытаращился на товарища парнишка.
Евгений посмотрел на Сашу как на идиота. Конечно, он таскал инструменты с собой везде. Как вещи первой необходимости. Как паспорт. Разве можно выйти на улицу и не взять зажим Кохера?

"Сами ли мы сотворили свою судьбу такой? Нет! У всего этого есть создатель, и мы все были безвольными куклами под его пером!"

" Жила-была одна девочка, которая,уж не знаю как,получила в подарок жемчужное ожерелье. То самое ожерелье Калиостро,могущественный артефакт,способный воплощать героев книг в мире их создателей"...

Павел и Саша прошли в глубь вагона. Ковровые дорожки, пропитанные кровью, неприятно прилипали к подошвам ботинок. Родион зашёл в открытое купе, опустился рядом с одной из полок и посветил на тело фонариком мобильного телефона.

– Вот так просто? Выдрали сердце? Сколько тел? – крикнул Родион.

– Какого?!. – собрался было выругаться молодой человек, но осёкся.

Около мертвеца, у противоположной кромки кровавой лужи, стояли двое мужчин в форме. Один из них отчаянно пытался дозвониться кому-то по телефону. Другой, рослый, заметив Евгения, раздражённо уставился на него выпуклыми рыбьими глазами:

– Ты ещё кто такой?

На цыганку эта фраза подействовала как бомба замедленного действия. Когда Евгений возвращался, женщина перегородила проход грудью шестого размера, телом шестидесятого и двумя цыганятами лет шести.

– Что ж ты старой женщине говоришь такие вещи, милок? Сердце у тебя чёрное, любовь ты свою потерял.

– Прекрати обращаться со мной как с маленьким! – вспылил юнец. – Я уже взрослый, мне уже можно пить, и вообще!..

Евгений сразу ушёл в уборную, переоделся в домашнее и также залез на верхнюю полку. Девицы снизу отпустили в его сторону несколько сомнительных комплиментов и сделали парочку не менее сомнительных предложений.

– Как ты меня назвал? – прокуренным голосом прохрипела девица.

– Сударыня… – растерянно повторил мужчина.

– С Питера, что ли? – Она харкнула на пол. – «Сударыня»!.. Моё место, и подруга моя тут сидит, а вы, вон, можете занять место возле параши…