Цитаты из книги Клуб самоубийц

так как убивать нынче не полагается, мы сделали, что было в наших силах

Они играют любовью. А я вам скажу, что любовь отнюдь не самая сильная из страстей. Страх – вот сильнейшая страсть человека. Играйте страхом, если вы хотите испытать самое острейшее наслаждение в жизни.

«Я изрядный музыкант - еще немного, я мог бы играть на скрипке в каком-нибудь захудалом оркестре, однако как раз этого немногого мне и недостает.»

Я замечал, что в облике Эдварда Хайда я внушал физическую гадливость всем, кто приближался ко мне. Этому, на мой взгляд, есть следующее объяснение: обычные люди представляют собой смесь добра и зла, а Эдвард Хайд был единственным среди всего человечества чистым воплощением зла.

Нет, нет, если бы друг моей души выплыл ко мне из океана крови, мое отношение к нему не изменилось бы ничуть.

Неужели всё это так важно, чтобы поднимать такую суету? Если человек решился уйти из жизни, какого черта он не совершает этот шаг, как подобает джентльмену? Вся эта возня и велеречие совершенно неуместны.

Well, life has been pleasant; I liked it; yes, sir, I used to like it. I sometimes think if we knew all, we should be more glad to get away.

«Так, даже у самых серьезных дел, - закончил полковник, - бывает забавная сторона»

«Он поднялся на ноги и вновь опустился в кресло - паралич его словно рукой сняло! В своей жажде сильных ощущений почетный член клуба самоубийц на этот раз зашел слишком далеко: ему выпал туз пик»

«Занятнейшая личность! А какой рассказчик! Сколько цинизма! Он знает жизнь, как никто, и, между нами говоря, должно быть, во всем христианском мире не сыскать большего негодяя, плута и распутника, чем он»

«Если человек решился уйти из жизни, какого черта он не совершает этот шаг, как подобает джентельмену? Вся эта возня и велеречие совершенно неуместны»

Таким образом, с каждым днем обе стороны моей духовной сущности – нравственная и интеллектуальная – все больше приближали меня к открытию истины, частичное овладение которой обрекло меня на столь ужасную гибель; я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен.