Цитаты из книги Апоптоз

мы семья простая, рабоче-крестьянская, без оттопыренных мизинцев.

Всю ночь я ела апельсины.

Мы же с сестрой давно перестали быть детьми – с тех пор, как не влезли в дворовые качели.

Говорят, что в Тибете больше всего боятся именно симметрии, считая, что она привлекает демонов.

Вот, стало быть, ради чего нужны старики и отпевания: там почти любой уснувший невидимо стучит своим морщинисто-скрюченным указательным пальцем по левой руке, напоминая пришлым, что времени не так уж много.

Всё самое главное в этом мире именно белое – от молока матери до книжных страниц.

Только сейчас я вспомнила, как же сильно мне нравятся словари, этот странный тип книг, где у каждого слова – свое, исключительное место, своя строка.

был бы лишний рубль - спустила бы его на книги и все равно бы голодала

Мы с ними давно сошлись. С ума.

Всё-таки убийства без крови с начала начал сильнее привлекали женщин. И то верно - чего они в ней не видели?

Погоде ужасно идут зелёный и серый.

В сущности, самое главное, чтобы покойник лежал на восток.

Интересно, когда сиамских близнецов разрезают, кому из них больнее?

Бабка всё смеялась, а я злился, не понимал, что тут смешного. Это я только когда вырос, понял, что у детей вообще нет чувства юмора. Как и у совсем старых стариков, это у них общий знаменатель.

Смех убить не может, он может только придавить.

...миру рот не заткнёшь.

Они ведь даже не догадываются, что сердцебиение – это моя самая любимая песня. Я заслушала её до дыр.

Подчёркивались трудные слова и прописывалось сверху их произношение и в моих старых университетских тетрадях, испещрённых кратерами слёз и теперь пылящихся во чреве выдвижных ящиков: les oiseaux – лез уазо, une semaine – юн сёмэн. Прямо так, по-русски, игнорируя фонетический алфавит. Такой красивый славянский поиск опоры, когда свой язык приручает другой, заморский, рядит его в сарафан и косоворотку, а отведя в сени новые, кленовые, хищно прищуривается и спрашивает, ты Людмила али Руслан?

К этому регулярному ментальному онанизму я уже привыкла. Какая, в сущности, разница, кто умрет первым — я или мир. Без меня его попросту не будет существовать. Он взорвется и истлеет прямо в моих потухших глазах. Интересно, кто их будет закрывать.

Отец учил нас с детства, что дьявол боится смеха. Хочешь перестать чего-то бояться — просто над этим посмейся <...> Да и если начистоту — смех убить не может, он может только придавить.