Цитаты из книги How to Stop Time

Мартин мне не нравился. У того, кто живет четыреста и больше лет, есть важное преимущество: способность мгновенно проникать в самую суть человека. Таких мартинов полным-полно в любую эпоху, и все они как на подбор кретины. Помню одного такого мартина по имени Ричард.

Выложи ей все. Скажи прямо: я облажался. Объясни почему. И не виляй. Если будешь честным – сработает. Правда, за прямоту могут и в дурдом упечь. Но иногда срабатывает.

…ведь если сы за что и цепляемся,так не за сами реальные события,а за память о них

Смысл жизни в том, писал Монтень, чтобы предоставить себя самому себе. Я над этим работаю. Читаю, пишу картины, играю на фортепиано.

Думать о прошлом – прекрасно.
Тот, кто не помнит прошлого, писал в 1905 году философ Джордж Сантаяна, обречен пережить его заново.

Тот, кто делает из себя зверя, избавляется от боли бытия.

Но возврата в прошлое нет. С прошлым можно только смириться, носить его в себе, ощущая его растущую тяжесть и моля Бога, чтобы тяжесть эта не сломила тебя окончательно.

Для настоящей ненависти нужен конкретный образ.

Все в этом мире - до последней травинки, до каждого цветового оттенка - предназначено дарить нам радость.

Люди верили в существование ведьм, поскольку это сильно упрощало для них картину мира. Враг, конечно, нужен, но этого мало: людям требуется объяснение. А в неспокойные времена, да при повальном невежестве, вера в колдовство частенько выручает...

Я долго убеждал себя, что игра на рояле сродни мощному наркотику; она способна спутать тебе все карты, пробудить давно увядшие чувства или погрузить тебя в бесконечную череду вариантов твоего "я". Это - нервный срыв, который подстерегает тебя ежеминутно.

Породу акита, они же японские шпицы, вывели специально для гористой местности, так что Аврааму требовались ландшафты чуть более изысканные, чем грязные и закопченные бетонные ущелья Восточного Лондона. Немудрено, что он написал на ковер и погрыз диван. Не о такой жизни он мечтал.

Мне стало ясно: я все-таки существую - для того чтобы чувствовать боль, необходимо быть живым, быть собой.

Не чувствуя ничего, я почти сожалел о былых страданиях: когда тебе больно, ты, по крайней мере, понимаешь, что по-прежнему жив.

Прожив на свете немало лет, убеждаешься в том, что любой научно доказанный факт позднее будет непременно опровергнут, а потом подтвержден вновь.

Задача науки - установить границы возможного. Когда мы этого достигнем, - а мы наверняка достигнем, - колдовство и предрассудки отступят, останется лишь то, что есть на самом деле. Когда-то нельзя было и помыслить о том, что Земля не плоская, но те времена прошли. Наука, особенно медицина, не должна потакать нашим представлениям о природе. Наоборот.

Возможность, это то, что однажды уже случилось.

На протяжении четырех столетий неизменным остается одно: стремление англичан заполнить возникшую в разговоре паузу репликой о погоде.