Нерадивый ученик

Начало двадцатого века. Два старомодных шпиона-джентльмена ведут многолетнюю игру. Экзотичный Каир, потешный подручный, юные леди со строгими отцами. Много малоизвестных имён из британской политики рубежа веков. В этом рассказа мастерство Пинчона (или его переводчиков), достигло новых высот. Перед нами мелкими стежками ткётся завораживающий гобелен из сожалений об ушедшем веке, благородства и шпионских хитросплетений. Написано складно, но вот интрига к концу совсем запуталась. Кто? Что? Кого? Зачем? Разочарование. Сюжет рассказа перекликается с постоянно упоминаемой оперой "Манон Леско". Надо почитать "Манон, или Жизнь" Букши. Прочитано уже четыре рассказа Пинчона. Восторга пока не вызвал ни один. Впереди еще "Вена" и "Секретная интеграция", больше похожая на повесть. 6(НЕПЛОХО) https://s.livelib.ru/img/stars2/r60-x-gray.png">

Пинчон выносит в эпиграф отрывок из "Тропика Рака" Миллера, завершающийся словами "Погода не переменится." В пандан Миллеру я поддакну эпиграфом из Летова — "Я никогда не поверю в перемену погоды". Интересно, кстати, читал ли Летов Миллера и Пинчона. Программный рассказ Пинчона, затрагивающий тему, которая в дальнейшем будет интересовать его всегда — энтропию. Если читать много малой американской прозы, можно заметить, что существует вполне устойчивый, хоть и редкий сюжетный архетип, который можно назвать "дело было на вечеринке". Гейман, Буковски, половина рассказов в антологии "Диско 2000". Понятно, почему авторы используют этот приём — возможность свести в одном месте любое количество совершенно разный персонажей; так как вечеринки редко проходят на трезвую голову, это позволяет добавить мощные драйверы сюжета — сексуальное напряжение, безумные пьяные разговоры и даже сюр и сверхъестественное. А мастера пера просто обрывками разговоров создают целый мир или рассказываю полноценную историю. Вот и в "Энтропии" одна из сюжетных линий — вечеринка Пельменя Маллигана по поводу перезда, продолжающаяся уже сорок часов. Спящие где попаломдевицы из АНБ, начинающий джаз-бэнд; несчастный влюблённый и прочие любопытные персонажи. Второй линией — сосед Пельменя сверху, пожилой мужчина Каллисто, свихнувшийся на почве второго закона термодинамики и неизбежной тепловой смерти Вселенной. Каллисто выстраивает хрупкую оранжерейную экосистему, с растениями и птицами, никогда не выходит из дома, но живёт с молодой вьетнамкой Обад, тоже страдающей как минимум ОКР. Откуда она, кстати, взялась? Много физики и музыкальных терминов. Я примерно понимаю, что хотел сказать автор — хаос жизни, страх перед смертью и внешним миром. Опять автобиографичные эпизодические морячки из ВМФ и невольно проникшие в текст мечты о затворничестве. Пельмень мечтает запереться в кладовке на вечеринке в своей квартире, Каллисто живёт в своём вечном гомеостазе. Рассказ о том, как может выбить из колеи уличный градусник, замерший на одной и той же температуре. 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО) https://s.livelib.ru/img/stars2/r80-x-green.png">

Море — это женщина Относительно преуспевающий адвокат Флэндж живёт в странном доме на утёсе на берегу Лонг-Айленда, состоит в постылом бездетном браке, пьёт с мусорщиком мускатель и мартини со своим безумным психоаналитиком. А ещё любит море. Жена выгоняет собутыльников из дому, они едут ночевать на свалку, расположенную в огромной глубокой яме посреди Лонг-Айленда, затем ночью главного героя призывает цыганка-карлик. Они спускаются ещё ниже, в туннели, прорытые коммунистами-заговорщиками в тридцатые. Траектория понятна — Флэндж физически спускается "к низинам низин". Но вот опускается ли он духовно? И происходит ли это всё на самом деле? Или это белая горячка? Или его задавила упавшая башня из шин? Говорящие фамилии, намёки на ирландские легенды, общая безуминка и абсурдность происходящего наконец-то даёт нам увидеть в тексте Пинчона. Все рациональны и рассудительны, но вокруг происходит явно что-то неадекватное. Необычное послевкусие от рассказа. Не скажу, что в восторге, слишком странно. Как и в "Мелком дожде", фоном и рефреном проходит война в Корее. Сэлинджер в своих "Девяти рассказах" тоже постоянно рефлексировал и изживал травмы войн. Почему вспомнил Сэлинджера? И настроение в рассказах похожее, оба писателя — затворники, ну и принято считать, что это таланты сопоставимого масштаба, хотя мне Сэлинджер активно не нравится. А ещё рассказ, как я понимаю, в достаточной мере автобиографичен — Пинчон, как и Флэндж, тоже послужил на флоте. Ещё интересный момент — все переведённые на русский рассказы Пинчона были написаны до его романов, до популярности, до признания писателя живым классиком и обретения им культового статуса. Со страниц рассказов с нами общается простой человек, не очень успешный, сомневающийся, неуверенный в своём таланте. И именно это и придаёт рассказам дополнительное измерение искренности. Вот с Пелевиным не так было. Практически с первых вещей Виктор Олегович нащупал свой стиль и темы, и практически сразу стал культовым, и, я думаю, достаточно рано всё понял о себе и своём таланте. И эта уверенность заметна. У Пинчона такого в рассказах нет. 7(ХОРОШО) https://s.livelib.ru/img/stars2/r70-x-green.png">