Цитаты из книги Ночная смена

Каноник разносит рыцарские романы и говорит, что они набиты враками, в которые верят только неучи, и тут же советует Дон Кихоту почитать Священное Писание и Книгу Судей, и любой современный читатель, конечно же, сразу оценит скрытую иронию.

власть насилует прошлое, чтобы продлить себя, — звучит знакомо

Когда мы влюблены, мы наделяем партнера или партнершу свойствами, которые, вообще-то, им не присущи, мы считаем их умнее, ярче и красивее, чем они есть в реальности, — мы их идеализируем.

Фильмы — про изменение статус-кво, сериалы — про его сохранение.

Творчество — это лес, в котором переплетаются еле заметные тропы, скрываются ловушки и тупики, неразрешимые аккорды, несовместимые слова, неподатливые рифмы. В нем можно блуждать долгие часы. И даже целые дни.

Работая над первой книгой, ты как бы делаешь два дела одновременно: пишешь и учишься писать.

Все, абсолютно все: правосудие, смерть, политика — в Америке превращается в шоу.

Писать о чужих страданиях — самое большое испытание для любого автора, одно неверное слово — и свалишься в пошлость.

Идеальных текстов не бывает, как не бывает идеального отчаяния. Ошибаться — это нормально, ошибки и поражения — важная часть писательской работы.

Хорошая экранизация должна работать не с сюжетом, а с темами и идеями первоисточника.

Когда у тебя на глазах только что распотрошили покойника, живое тело воспринимается иначе: уже тот факт, что я могу свободно двигать руками, кажется чуть ли не чудом.

Как беспомощен текст — и сама История — в руках человека, вооруженного пером.

Намерения у меня были самые благие — я просто не понимал, что делаю.

Вымысел тем ценнее, чем он ближе к правде.

Для того, чтобы ссылаться на Библию, ее вовсе не обязательно читать.

«В основе постмодернизма лежит подростковое воспевание сознания, подростковый страх быть принятым и подростковая убежденность в том, что любая система — фальшивка. В теории это звучит притягательно, но как образ жизни постмодернизм — прямая дорога к ярости. Ребенок вырастает огромным, но не взрослеет».

В том же эссе “E Unibus Pluram” Уоллес озвучивает мысль о том, что ирония — это «голос запертых в клетке людей, которые полюбили свое заточение».

Мы - другие, наша культура построена на навязанном стыде и замалчивании, у нас невозможно представить себе сериал вроде недавнего "Чернобыля" от НВО, сор из избы у нас не выносят, в то время как в Америке "вынос сора" - это почти национальный вид спорта.

Хорошая, большая литература,  к сожалению, рождается из разочарований.