Цитаты из книги Коробка в форме сердца

Она смотрела на его руку трижды. В первый раз она села перед ним на колени, обнаженная, среди подушек и смятых простынь. В углублении между ее грудями поблескивали капельки пота. Она разрумянилась и еще не отдышалась после их игр в постели. Анна взяла его ладонь, провела по ней кончиками пальцев, внимательно рассмотрела.

Ты не можешь предложить ему ничего такого, чего нет у других. Разве что головную боль из-за твоих депрессий.

Мэрибет протягивает с заднего сиденья руку и сжимает его пальцы. Они разделились – они стали двумя разными людьми, впервые за много дней.

– Джуд, мне пора. – Она тянется к нему, прижимает к его губам свои губы. Они холодные и дрожат. – Ты выходишь здесь.

– Мы, – говорит он. Когда она пытается забрать свою руку, он не отпускает, сжимает крепче, пока не ощущает, как под ее кожей гнутся кости. Он целует ее и повторяет: – Мы выходим здесь. Мы. Мы.

Без предупреждения она сжала пальцами запястье Мэрибет, поднесла к очкам левую перебинтованную руку девушки. От многочисленных пятен сухой крови повязка стала жесткой и коричневой.

– Да чем же вы двое занимались? – вопросила Арлин.

– У меня большой палец… – проговорила Мэрибет.

– Ты пыталась обменять его на указательный палец Джастина, что ли?

Она боялась, что сходит с ума. У нее была депрессия. Не та модная депрессия, какую воображают у себя некоторые «готические» цыпочки, а настоящая, клиническая. Два последних месяца, что они провели вместе, она была совсем подавлена: не могла спать, плакала без причины, забывала одеться, часами сидела перед неработающим телевизором, снимала трубку, когда звонил телефон, но ничего не говорила – просто стояла с трубкой в руках, словно отключенная

Лучше я буду спрашивать, чем отвечать...

Мёртвые побеждают, когда ты сдаёшься.

Ты знаешь какой самый романтичный звук в мире? Дождь на тихом озере.

Гнев способен воспламеняться и его опасно держать под давлением, а Джуд всю жизнь только и делал, что сдерживал свой гнев.

Продавать души – это еще полбеды, настоящие проблемы у тех, кто их покупает. В следующий раз надо будет оговорить условия возврата товара.

At the very end, when Dizzy was blind and raging with fever and soiling himself almost hourly, he got the idea in his head that Jude was his father. Dizzy wept, and said he didn't want to be gay. He said, 'Don't hate me any more, Dad, don't hate me.' And Jude said, 'I don't. I never.' And then Dizzy was gone, and Shannon went right on ordering Jude clothes and thinking about where they should eat lunch.

"Разговор прыгал с одной темы на другую - как иголка проигрывателя перескакивает с дорожки на дорожку на битой пластинке..."

За завтраком она читала утренние газеты, и как же ему теперь не хватало разговоров с ней — разговоров двух взрослых людей! В стрип-шоу она не выступала, в гадания не верила, как взрослому человеку и полагается.

Звуки ведь тоже имеют форму, да не какую-нибудь: любой звук отражает форму помещения, в котором рожден. К примеру, в голосе из колодца слышится гулкое, округлое эхо, а голос из шкафа звучит глухо, сдавленно, будто в лепешку сплюснутый. Музыка — это не только звук, но и геометрия, и сейчас Джуд слышал за дверью голос, упрятанный в ящичек