Поздняя осень, льет дождь, окна запотели. В глубине помещения тихо шипит газовый обогреватель; мы слышим звук, его не слушая, мы рядом и в то же время далеко друг от друга, погруженные каждый в свою книгу.
«Заварить чай?» – спрашиваю я наконец, отрываясь от чтения.
Нет ответа.
Тем не менее я завариваю чай и ставлю чашку на его стол.
Вот, наконец, могу излить свой восторг. А такового для изливания немерено! Книга достойна чтения — это факт. Для меня факт, по крайней мере. Я до сих пор задаюсь вопросом по сюжетной линии «...а чем же она хороша..?» Простая история семьи. Да, с некоторыми интригами, с тайнами рода и старинным особняком... Но в целом, всё весьма прозаично, хоть и довольно непредсказуемо. Никаких мировых заговоров, остросюжетных ходов и бомб, чьи таймеры замирают за секунду до взрыва... Однако, книга завораживает. Окутывает. Погружает в реальность. А, точнее, даже в две реальности: для такого, обычно, требуются Нолан, каскадёры и несколько миллионов — а тут просто текст! ту, в которой происходят события и ту, в которой об этих событиях пишет книгу главная героиня, попутно находя в архивах да развалинах ниточки прошлого и охотно за эти самые ниточки дёргая...
Вся эта атмосфера кантри из старой Англии, богатые поместья и фигурные садики, грозовые ночи и готические библиотеки, эхо прошлый убийств, грандиозные пожар, неизвестные личности и веточки родословного древа... ну да, и кот. Кот Призрак, величественно высокомерный — всё это создаёт сногсшибательную атмосферу, погружая вас в мир прописанных персонажей, имеющих свою историю и не исчезающих со сцены действия просто так, в мир книг — книгам отведена особая роль в романе — мир историй и домыслов, в котором ты сам теряешься и уже не знаешь, что правда, а что вымысел гениальной и загадочной, властной и скрытной, великой и обожествляемой Виды Винтер... если это, конечно, она
Я потянулась к столику за рецептом. Энергичным размашистым почерком на листке было написано: «Сэр Артур Конан Дойль. Рассказы о Шерлоке Холмсе. По десять страниц дважды в день вплоть до окончания курса».
В общем, на лицо тот образец литературы, антуражность и прописанность которого может вытянуть любой сюжет, даже отсутствие такового. Помяните «Метод Хитча» — реакция на ваш рассказ только на 10% зависит от того, что вы говорите, и на 90% от того, как вы говорите. И вот вам ответ, почему Диане Сеттерфилд не пришлось добавлять в книгу тайные церковные общества, не понадобилось вводить героев-вампиров... Бог мой! — да тут ведь даже Великой Любовной Линии не имеется, так, между делом иногда кто-то кому-то понравится — без всяких геройств и сентенций.
...просто заварите какао, укутайтесь в тёплый плед и разгадывайте с Маргарет запутанную историю одной единственной английской семьи...
– Что вы читаете?
– «Джен Эйр».
– Вам нравится этот роман?
– Очень. А вам?
– Мне тоже.
Я заметила, что она дрожит.
– Может, подбросить еще дров, чтобы вам было теплее? Она прикрыла веки, видимо пережидая прокатившуюся по телу волну боли.
– Да, пожалуйста.
Когда огонь в камине разгорелся вовсю, она сказала:
– Вы сейчас не очень заняты? Присядьте, Маргарет.
После минутной паузы она заговорила вновь:
– Представьте себе ленту конвейера – очень длинного конвейера, а в конце его огромную пылающую печь. И на этой ленте лежат книги. Все ваши любимые книги – все экземпляры этих книг, какие только есть в этом мире. Рядами и штабелями. «Джен Эйр», «Вильетт», «Женщина в белом»…
– «Миддлмарч», – подкинула я.
– Благодарю вас. «Миддлмарч». И вообразите рычаг с двумя позициями: «включено» и «выключено». В настоящий момент конвейер выключен. Но рядом с ним стоит человеческое существо, положив руку на рычаг и собираясь перевести его в положение «включено». У вас есть шанс его остановить: в вашей руке пистолет. Все, что вам нужно, это нажать на курок. Как вы поступите?
– По моему, это глупо.
– Он поворачивает рычаг. Конвейер запущен.
– Слишком уж дикий пример. Такое трудно себе представить.
– Первой в печь полетела «Шерли» .
– Я не люблю такие игры.
– Жорж Санд горит ярким пламенем.
Я вздохнула и закрыла глаза.
– На подходе «Грозовой перевал». И вы позволите ему сгореть?
Я ничего не могла с собой поделать: мысленно я видела обе эти книги, я видела, как они одна за другой летят в пасть печи, и меня передернуло, как от резкой боли.
– Как вам будет угодно. Он в печи. Туда же и «Джен Эйр»?
«Джен Эйр». У меня внезапно пересохло во рту.
– Вам нужно всего лишь спустить курок. Я никому об этом не скажу. Никто не узнает. – Она ждала. – Книги падают в печь. Пока только первые экземпляры. Но их еще много. У вас в запасе несколько мгновений.
Я начала бессознательно теребить неровно обрезанный кончик ногтя на среднем пальце.
– Они продолжают падать.
Мисс Винтер смотрела на меня, не отрывая глаз.
– Половина их уже в печи. Думайте, Маргарет. Очень скоро в мире не останется ни одного экземпляра «Джен Эйр». Думайте быстрее.
Она напряженно прищурилась.
– Две трети погибло. Всего лишь один человек, Маргарет. Один жалкий, ничтожный, несущественный человечишка.
Я моргнула.
– Это будет только справедливо. Не забывайте, этот тип уничтожает книги. Разве его гнусная жизнь заслуживает такой жертвы?
Я моргнула еще дважды.
– Ваш последний шанс.
Я продолжала быстро моргать. «Джен Эйр» исчезла из этого мира.
– Маргарет! – вскричала мисс Винтер.
Лицо ее перекосилось, а левая рука раздраженно стучала по подлокотнику кресла. Даже правая, искалеченная кисть подергивалась на ее колене.
Впоследствии, описывая эту сцену, я признала ее сильнейшим спонтанным проявлением чувств, замеченным мной у мисс Винтер. Странно, что причиной такого всплеска эмоций стала всего навсего умозрительная ситуация, игра воображения.
А какие чувства испытала по этому поводу я? В первую очередь стыд. Я солгала. Конечно же, я любила книги гораздо больше, чем людей. Конечно же, я ценила «Джен Эйр» выше жизни какого то незнакомца, держащего руку на переключателе. Конечно же, собрание сочинений Шекспира было для меня намного важнее любой человеческой жизни. Конечно же. Но в отличие от мисс Винтер я стыдилась признать это открыто.
7 понравилось
