Цитаты из книги Манюня

— Хотите морковки? — подвинув нас рукой, прошла на кухню Ба.

— Потом, — дипломатично ответили мы. Ба нужно отказывать умеючи, потому что, если ты ей скажешь «нет», она тут же всучит тебе морковь, если скажешь «да», опять же получишь морковь, а если скажешь «потом», то есть маленькая надежда, что она через какое-то время забудет о ней.

— Это был не его провод! — А чей? — глупо спросили мы. Ответить Каринка не успела. Да и как тут ответишь, когда в шаговой доступности от тебя крутятся две женщины с чутким слухом ночного хищника, умеющие в критической ситуации развивать скорость разъяренного леопарда?! Тут не то что ответить, тут даже следы преступления скрыть не успеешь!

— Тетьнадь, а что такое «гражданина Ливана шоколадного цвета»? — встрепенулась Манька. — Что-то матерное, да? — Нет, конечно. Видимо, Пауль был мулатом. Шоколадный — это очень-очень смуглый. — Смуглее Джима? — Какого Джима? — Беглого раба Джима из «Приключений Гекльберри Финна»! Тут мама расхохоталась, чмокнула Маньку в щечку и сказала, что с нею точно не соскучишься. А Манька принялась прыгать вокруг и приговаривать, что она вообще моторчик счастья, потому что ее так папа называет.

— Ба, посмотри, что я с дядей Мишей сделала! Ба глянула на сына и не смогла удержаться от смеха — дядя Миша спал на животе, подвернув под щеку локоть. Вся его спина и ноги были засыпаны песком, а на голове красовалось голубенькое пластмассовое ведерко. — Это чтобы он не сгорел на солнце, — похвасталась Гаянэ, — Ба, скажи, я умничка? — Деточка, ты даже умнее, чем я.

папа всю жизнь такой — он считает, что любая обида лечится только смехом

Синний корандаш потеряла. поэтаму небо зеленое, но это ничево. Конец.

мы отлично знали, что после «Капитала» они переходили на Ленина, и тут начиналось самое страшное. — Самозванец и убийца! — грохотал мсье Карапет. — Великий мыслитель и запутавшийся человек! — не соглашался мой дед. — Разбазарил наши земли! — Восточную Армению спас! — Расстрелял царскую семью! — Он хотя бы имел смелость признавать свои ошибки!

...как водится в кругу уважающих себя электриков, полез в грозу чинить столб высоковольтных линий.

На первый взгляд мы были безвредными девочками, это я вам гарантирую.

— Грудь моряка, жопа индюка!

Манька отодвигает меня рукой и оборачивается к веранде. Застывшим Маниным лицом вполне себе можно колоть орехи или вбивать аршинные гвозди в бетонную стену.

Она торжественно вручила мне пакет с нашим семейным альбомом и коробкой конфет для Ба. Пакет был невероятно красивый — ярко-голубой, с одиноким красавцем-ковбоем и надписью «MARLBORO». Таких пакетов у мамы было несколько, и она берегла их как зеницу ока для самых торжественных случаев. Кто застал дефицит советской поры, тот помнит, сколько сил и неимоверной смекалки нужно было затратить, чтобы достать такие полиэтиленовые пакеты.

— Бедный Акоп, — сокрушалась она. — Теперь ему придется продавать мотоцикл, чтобы отремонтировать его. — Это как? — Я тоже не очень поняла, но он бегал вокруг мотоцикла и приговаривал — теперь, чтобы его отремонтировать, надо продать.

— А я села голой попой на раскаленный металлический табурет. Он под солнцем раскалился, а я села. И потом меня возили в больницу на перевязки, — похвасталась я. — А чего это ты голой попой на табурет села? — Дура была, — победно доложилась я. — Гыгыгы, — покатились девочки.

Уж не знаю, чем бы закончилось это беспощадное противостояние, но случилась великая радость — истерзанная бессонницей Маня раскинула мозгами и придумала отличный способ борьбы с комарами. Для этого нужно было вытащить из пододеяльника одеяло, нырнуть в конверт, растопырить по углам руки-ноги наподобие морской звезды и, обхватив себя крест-накрест руками, лечь в постель. Ткань хоть и пахла невкусно сыростью и хозяйственным мылом, но надежно защищала от озверелых насекомых.