Цитаты из книги Манюня

«Увожаемы Дедушка Мароз!!! – писала Манька. – Очень прошу тибя подарить мине длинное платье штобы корманы большие и там много конфет ни забуд положить. А еще скажи Ба штобы она не застовляля меня играть на скрипке по два часа в день. Я нищасный ребенок, так и скажи.

И еще, увожаемы Дедушка Мароз, пусть живет долго и шасливо Лионид Илич Брешнев. Потаму что только он может нас защитить от импирилистическй гидры. И вылечи ему этот ево генсек пожалыста. А то у челавека мозг болеет.

Спасибо большое. Мария Шац. Михайловна. 28 декабря 1981 года. Я в этам году вила себя очень-очень хорошо нещитая несколько раз. Дедушка Мароз».

– А в наступившем 1982 году Брежнев умер, – под общий хохот заключила Ба. – Так что, если хотите чьейто смерти, скажите Манюне, чтобы она написала Деду Морозу письмо и попросила «пусть живет долго и шасливо»!

И еще мне Рита из тридцать пятой рассказала секрет, и я который день страдаю, — пригорюнилась Маринка. — Секреты выдавать нельзя, — расстроились мы. — Да я знаю, вот и страдаю. .... Если не пустят, то я уйду, — заплакала Маринка, — я и так несколько дней страдаю, могу и из-за этого пострадать. — А чего это ты страдаешь? — удивилась Манюня. — Ей Рита из тридцать пятой доверила страшный секрет, — рассказали мы. — Ой-ой, чужие секреты выдавать нельзя, — покачала головой Манька. — Нельзя-нельзя, — вторили мы ей. — Вот я и страдаю, — пуще прежнего разрыдалась Маринка.

— Надо будет откопать его завтра и посмотреть, улетела его душа или еще ТЕПЛИТСЯ В ГРУДИ, — задумчиво протянула Манька. — Ты чего? — возмутилась я. — Какое там теплится, он ведь умер! — Ну ты же слышала, как Ба рассказывала про гойские выкрутасы Иисуса с воскрешением? — Манька сорвала с ветки листик и намотала его на палец. — Может, это птичий Христос? Мы в задумчивости уставились на могилку. Потом, как по команде, подобрали два деревянных прутика, сложили крест-накрест, обмотали травами, чтобы крестик не распался, и воткнули в одинокий холмик.

Потом Манька пошла в первый класс и влюбилась в мальчика из параллельного «Г». Звали мальчика Араратом, и отчаянно грассирующая Манька из кожи вон лезла, чтобы правильно произнести его имя. Впрочем, тщетно. Два «р» подряд были непосильной для Манюни задачей – она начинала булькать и тормозить уже на первом слоге. Правда, сдаваться не собиралась.

– Агхагхат, – приперла как-то к стенке своего возлюбленного Манюня, – а как тебя по отчеству зовут?

– Размикович, – побледнел Арарат.

– Издеваешься надо мной, что ли? – рассердилась Манька и ударила его по голове портфелем.

А потом уже дядя Миша своротил шкафчик на кухне. И Ба долго не могла его простить и ежечасно перечисляла свои потери: -Сервиз кофейный, чешский. Который я из Новороссийска привезла. Фая Жмайлик сутки простояла в очереди, чтобы раздобыть два таких сервиза! А ты его за одну секунду угрохал, дундук ты непролазный! Опять же керамические статуэтки из серии «Народы Советского Союза». Разбил узбечку с косичками, киргизского чабана с овцой и молдаванку с кувшином на плече! А главное,- здесь Ба переходила на ультразвук,- молочник белый загубил! А это была единственная память о твоей бабушке!!!

– ..моей маме, например, тридцать пять, и она очень даже ничего, – засопела я. – Так то мама! А то ты! – вздернула брови Седа и постучала согнутыми пальцами себя по макушке. Звук получился таким громким, что все вздрогнули. – У тебя что, голова деревянная? – Маня подошла к Седе и постучала ее по лбу. – Можно? – Чего спрашиваешь, раз уже постучала? – обиделась Седа. – А чего это у тебя голова как барабан гудит? – не осталась в долгу Манька. – Ничего ты не понимаешь. Ты меня по лбу когда постучала, громко гудело? Маня еще раз постучала по Сединому лбу, а потом, для сравнения, постучала по своему. – Да вроде нет. – То то. Если хочешь, чтобы звук получился громким, надо втянуть нёбо, будто ты говоришь «О», сложить губы трубочкой и только тогда постучать себя по голове. И не по лбу, а по макушке. И все <...> кинулись тренироваться на своих несчастных черепушках, стараясь «перестучать» друг друга. Хорошо, что тихий час вскорости закончился, иначе мы бы себе последние мозги стуком вытрясли.