Драма на охоте (сборник)

Господа судьи, господа присяжные заседатели! Прежде всего я хотел бы сделать заявление, что не было никаких оснований подвергать суду моего подзащитного - господина Камышева, поскольку вся линия обвинения строится исключительно на косвенных доказательствах. Посудите сами, что предъявил нам господин прокурор: необоснованные подозрения господина редактора и текст беллетристического произведения, написанного, как подтвердила экспертиза, рукою обвиняемого. Но данную рукопись нельзя расценивать в качестве дневника, речь в ней идет не от лица господина Камышева, а от лица некого господина Зиновьева. И, если и есть какие-то совпадения между описанными событиями и теми реалиями, свидетелем и участником коих был господин Камышев, то это может говорить только о том, что имевшие место события стали для него поводом к сочинительству, и не более того.

Свидетельство редактора, утверждающего, что в частной беседе господин Камышев якобы признал свою вину, не могут быть рассмотрены всерьез, во-первых, по причине того, что господин редактор мог что-то забыть и напутать, а данный разговор происходил без свидетелей, во-вторых, господин Камышев мог оговорить себя, желая произвести большее впечатление. Не забываем, что Камышев - начинающий писатель, который вполне мог прибегнуть к такой уловке, дабы вызвать больший интерес к своей рукописи и к собственной персоне.

Следствие не располагает ни одним фактом, который мог бы доказывать вину господина Камышева, свидетельских показаний против него тоже нет. Так что, я считаю его вину недоказанной и требую освободить прямо в зале суда.

Но я бы погрешил против истины, если бы ограничил свою речь сделанным заявлением. Мне бы хотелось кое что возразить уважаемым господам экспертам, участвовавшим в судебном процессе.

Так, было озвучено утверждение, что мой подзащитный - психопат, не способный любить. Но, позвольте, господа, разве такой диагноз, даже, если он верен, доказывает причастность моего подзащитного к преступлению? Нельзя отрицать наличие психопатических черт у героя повести Зиновьева, но мы помним, что Камышев и Зиновьев - это разные люди, один - автор, другой - порождение его ума. Известно, что даже при ведении дневников, образ, создаваемый и образ реальный практически всегда разнятся, а здесь речь идет о литературном произведении.

Хочу призвать в свидетели другого сочинителя - господина Чехова, который имеет некоторое отношение к данному судебному разбирательству. Как Зиновьев есть порождение ума Камышева, так Камышев есть порождение ума Чехова. А если Камышев - это и есть Чехов? Не совсем он, но в одной из своих вариаций, тем более, ранний Чехов, еще далеко не до конца выдавивший из себя раба и все остальные тёмные оттенки его богатой личности. Что, если то, что описывает господин Камышев, пережил и переосмыслил сам господин Чехов, который прекрасно знал своих собственных демонов, знал, как их упредить и удержать, но решивший проверить, что будет, если выпустить их на волю.

Тем более, что в отношениях с женщинами господин Чехов не отличался особой глубиной чувств, легко вступал в отношения и так же легко расставался, долгие годы избегая вступления в брак. Его отношения со слабым полом тоже вполне могло бы быть определено уважаемыми экспертами как "ненастоящая любовь". Ведь со своими избранницами господин Чехов часто бывал эгоистичен, не искренен, бессердечен, не способен на длительные отношения, то есть, вел себя как потребитель, он не хотел посвящать себя какой-то одной женщине, он хотел обладать многими, желательно, всеми сразу.

Так что господин Камышев (Зиновьев) ничем не хуже господина Чехова, когда он хочет обладать телом и душой Оленьки. Его любовь - классический пример обладания, для него крайне важно ощущать свою избранность, своё превосходство над соперниками.

Здесь я бы хотел остановиться на личности этой молодой женщины, которую некоторые эксперты называют "неопытной". Однако, как сказано в Евангелие от Матфея "По плодам их узнаете их", где же здесь неопытность, если данная юная особа очень хорошо разбирается в жизни и прекрасно понимает, чего от неё хотят мужчины, и сама великолепно понимает, чего хочет она от них.

Обожествляющий Оленьку Урбенин желает обладать ею, но он может обладать ею лишь формально, он понимает, что она его не любит и не полюбит никогда, поэтому он готов перед ней унижаться и терпеть издевательства за право числиться её мужем. Оленька с удовольствием принимает от Урбенина то, что он может ей дать - общественное положение. Два потребителя совершили бартерную сделку.

Состоятельный Карнеев тоже желает обладать Оленькой, ему многого не надо, души он не требует, ему достаточно только тела, а взамен он готов дать ей желаемое ею содержание. И на эту сделку Оленька идет с легкостью почти сразу после свадьбы.

Альфа-самец Зиновьев может дать ей только страсть. Была бы Оленька существом более пошлым, ей бы хватило и первых двоих, но ей было нужно большего от жизни - ей нужны были чувственные переживания, которые не могли вызвать Урбенин и Карнеев. Именно в поисках страсти она оказалась в его объятиях, но, если первые двое - представители материального начала, третий - объект идеальных запросов. Да, это выглядит мелковато, на большую любовь Оленька не способна, так же, как и окружающие её мужчины, в этом любовном квадрате все участники выступают потребителями и обладателями.

И её смерть не столько преступление, сколько в первую очередь самое логичное решение той жизненной западни, в которой оказалась Оленька. Тут и тень Анны Карениной, и Ларисы Огудаловой...

Но последнее утверждение не снимает ответственности с убийцы, как бы не выглядело всё это с морально-этической точки зрения. Другой вопрос: кто же убийца - подозреваемый Камышев (Зиновьев) или отбывающий наказание Урбенин. В отношении одного только косвенные доказательства, в отношении другого - кроме косвенных есть и прямые - кровь на одежде, обнаружение возле места убийства.

Уважаемые господа присяжные, я прошу вас вынести вердикт "не виновен" господину Камышеву, но что еще я могу попросить, если я согласился представлять его интересы в суде. Эх, пусть я буду плохим адвокатом, но не слушайте меня - судите по совести, читайте материалы дела сами, и слушайте свой ум и сердце, они вам вернее подскажут, чем все эксперты, прокуроры и адвокаты...

"Я поглядел на ее пылавшее счастьем лицо, на глаза, полные счастливой, удовлетворенной любви, и сердце мое сжалось от страха за будущее этого хорошенького, счастливого существа: любовь ее ко мне была только лишним толчком в пропасть… Чем кончит эта смеющаяся, не думающая о будущем женщина?.. Сердце мое сжалось и перевернулось от чувства, которое нельзя назвать ни жалостью, ни состраданием, потому что оно было сильнее этих чувств".

Давно я была наслышана об этой книге, давно собиралась прочитать, много видела на нее прекрасных отзывов, но совсем не ожидала, что эта книга окажется настолько потрясающей (причем, самое удивительное, что во время чтения я все время забывала, что это Чехов. Это мне напомнило больше Достоевского, «Кроткая» Фёдор Достоевский , например, или Толстого, помните, «Крейцерова соната» Лев Толстой - ведь сюжет во многом схож, и не только сюжет, настроение то же, основополагающие чувства, да и итог безрадостный тот же...)

Ах, как хочется написать, как обычно, "красивая история любви", но вот чего-чего, а любви здесь не было? Разве любящий человек может поступить подобно герою романа?

"Несбывшаяся любовь превращается в ненависть" (моя любимая цитата из цикла "Отблески Этерны" . На всю жизнь запомнила, хотя читала 5 лет назад:) Да грош цена такой любви! никогда нормальный мужчина не опустится до того, чтобы мстить своей бывшей или нынешней возлюбленной, не достойно этого порядочного мужчины.

"Я, облеченный в новую фрачную пару, стою позади Оленьки и держу над нею венец. Я бледен и не совсем здоров… Голова трещит от вчерашней попойки и прогулки по озеру, и я то и дело поглядываю, не дрожит ли моя рука, держащая венец… На душе моей скверно и жутко, как в лесу в дождливую осеннюю ночь. Мне досадно, противно, жалко… За сердце скребут кошки, напоминающие несколько угрызения совести… Там, в глубине, на самом дне моей души, сидит бесенок и упрямо, настойчиво шепчет мне, что если брак Оленьки с неуклюжим Урбениным – грех, то и я повинен в этом грехе… Откуда могут быть такие мысли? Разве я мог спасти эту юную дурочку от ее непонятного риска и несомненной ошибки?..

– А кто знает! – шепчет бесенок. – Тебе это лучше знать! Видал я на своем веку много неравных браков, не раз стоял перед картиной Пукирева, читал много романов, построенных на несоответствии между мужем и женой, знал, наконец, физиологию, безапелляционно казнящую неравные браки, но ни разу еще в жизни не испытывал того отвратительного душевного состояния, от которого никакими силами не могу отделаться теперь, стоя за спиной Оленьки и исполняя обязанности шафера… Если мою душу волнует одно только сожаление, то отчего же я не знал этого сожаления ранее, присутствуя на других свадьбах?..

– Тут не сожаление, – шепчет бесенок. – Ревность… Но ревновать можно только тех, кого любишь, а разве я люблю девушку в красном? Если любить всех девушек, которых я встречаю, живя под луной, то не хватит сердца..."

Ревность (причем к той женщине, которая никогда и не была твоей, на которой ты даже жениться не собирался), уязвленное чувство мужского достоинства (ведь предпочли не тебя, такого красивого, сильного, накачанного, богатого и умного), злость и какие-то мелочные обиды толкают человека на преступление, жестокое, бессмысленное. беспощадное, направленное против человека, который заведомо слабее тебя (драться мужику с мужиком - это одно дело, но нападать на хрупкую беззащитную женщину....у меня просто нет слов) (тем более, что если ты и так такой красивый, и женщины на тебя так и вешаются, то зачем тебе эта глупая Оленька. Я не одобряю большей части ее поступков, но такого финала не заслуживает никто)

"Он, как я уже сказал, высок, широкоплеч и плотен, как хорошая рабочая лошадь. Всё его тело дышит здоровьем и силой. Лицо розовое, руки велики, грудь широкая, мускулистая, волосы густы, как у здорового мальчика. Ему под сорок. Одет он со вкусом и по последней моде в новенький, недавно сшитый триковый костюм. На груди большая золотая цепь с брелоками, на мизинце мелькает крошечными яркими звездочками бриллиантовый перстень. Но, что главнее всего и что так немаловажно для всякого мало-мальски порядочного героя романа или повести, — он чрезвычайно красив. Я не женщина и не художник. Мало я смыслю в мужской красоте, но господин с кокардой своею наружностью произвел на меня впечатление. Его большое мускулистое лицо осталось навсегда в моей памяти. На этом лице вы увидите настоящий греческий нос с горбинкой, тонкие губы и хорошие голубые глаза, в которых светятся доброта и еще что-то, чему трудно подобрать подходящее название. Это «что-то» можно подметить в глазах маленьких животных, когда они тоскуют или когда им больно. Что-то умоляющее, детское, безропотно терпящее... У хитрых и очень умных людей не бывает таких глаз. От всего лица так и веет простотой, широкой, простецкой натурой, правдой...Каштановые волосы и борода густы и мягки, как шёлк. Ни выражение лица, ни борода — ничто так не мягко и не нежно в господине с кокардой, как движения его большого, тяжелого тела. В этих движениях сквозят воспитанность, легкость, грация и даже — простите за выражение — некоторая женственность". (мне даже представить сложно этого красивого сильного человека с мягкими волосами, добрыми глазами, плавными движениями и грацией)

И можно понять неопытную девушку, Оленьку, которая сразу прониклась симпатией к этому человеку (что и стало потом роковой ошибкой...):

"Ведь ты меня любишь? Да? Ты такой большой, красивый! Ведь любишь?"

Только вот в жизни, к сожалению, нельзя отмотать время назад, подобно тому как можно перелистать пару страниц в книге назад, к началу: не доведет такая любовь до счастья, она приведет лишь к трагедии...

Страшная книга: вот до чего могут довести человека странные фантазии и уверенность в собственной силе, неоправданное доверие и наивность по жизни. Книга жуткая, но финал еще страшнее: зло не наказано, оно ходит между нами, улыбается другим женщинам, а невинный человек там, на каторге...

5/5, необычное и неожиданное для меня открытие Чехова...

"Гнев овладел всем моим существом. И этот гнев был так же силен, как та любовь, которая начинала когда-то зарождаться во мне к девушке в красном… Да и кто бы, какой камень, остался бы равнодушен? Я видел перед собою красоту, брошенную немилосердной судьбою в грязь. Не были пощажены ни молодость, ни красота, ни грация… Теперь, когда эта женщина казалась мне прекрасней, чем когда-либо, я чувствовал, какую потерю в лице ее понесла природа, и мучительная злость на несправедливость судьбы, на порядок вещей наполняла мою душу…"

"Она дала буре поцелуй, и буря сломила цветок у самого корня".

Считается, что Чехов не написал ни одного романа, но у него всё-таки есть «Драма на охоте», о жанровой природе которой до сих пор ведутся споры. Это единственный роман Чехова и первый роман в мировой литературе (задолго до Агаты Кристи с ее «Убийством Роджера Экройда»), где убийцей оказывается повествователь. Такой небывалый сюжет был открыт именно Чеховым и гениально им исполнен. Сам же Антон Павлович нигде и никогда не упоминал это произведение и даже не включил его в прижизненное собрание сочинений. Поэтому с абсолютной уверенностью мы не можем говорить о целях, преследуемых Чеховым при написании «Драмы на охоте». А стилевое разнообразие произведения, являющееся признаком высокого мастерства его автора, затрудняет выяснение истинных намерений писателя. Некоторые критики считают «Драму на охоте» пародией на газетные уголовные романы, читатели которых далеко не всегда были подготовлены к восприятию более серьёзной литературы. Но лично мне ближе версия, что Чехов, маскируя своё творение под газетный роман-фельетон, пробовал силы в жанре классического романа, вступая в перекличку с русской классической литературой.

Летом 1884г Чехов получил диплом врача и начал принимать больных в земской больнице. В этой работе он находил, по собственному признанию, "массу беллетристического материала". Но всё это уже не годилось для юмористических журналов, к которым Антон Павлович терял интерес. В августе 1884г началась публикация романа в газете «Новости дня» (которую Чехов называл «Пакости дня»).

Жанр газетного уголовного романа, в котором написана «Драма на охоте», был необычайно популярен в то время и имел свои устойчивые традиции: например, подписывать его рекомендовалось только псевдонимом, а в названии обязательно должно было присутствовать слово "драма". Но в 1884 году Чехов стоял уже неизмеримо выше газетных романистов и, несколько нарушая традиции, согласно которым изображение преступления было единственной целью, писатель отводит главным моментам романа (преступлению и следствию) только 40 страниц из 180, пытаясь, прежде всего, отыскать философские, общественные и моральные корни преступления.

На мой взгляд, главный герой Камышев – очередной так называемый "герой нашего времени", начисто лишённый способности любить, но с удовольствием играющий в любовь (чтобы избежать скуки, а заодно самоутвердиться и самооценку повысить) и мимоходом разбивающий чужие жизни. Омертвение души, чёрствость сочетаются у этой психопатической личности со склонностью к разрушительным эмоциям, доводящим себя же до состояния неконтролируемого аффекта. Спокойная и тихая жизнь – не для нашего героя, он к ней совсем не расположен и не стремился, темперамент у него другой. Камышев, наоборот, нуждался в постоянных эмоциональных встрясках, риске, адреналине. В его собственных мыслях прослеживаются явные садистские наклонности: «Мир с его жизнями приводил меня в восторг, я любил его, но в то же время хотелось придираться, жечь ядовитыми остротами, издеваться…». А в беседе с доктором Камышев невольно, сам того не желая, поставил себе точный диагноз – «попал в психопаты». У такого человека спокойной жизни в принципе быть не может. «Психоз, батенька!» - говорит о себе Камышев редактору газеты.

В романе охотятся на птиц. Но в промежутке между куликом, добитым Камышевым, и им же убитым попугаем тоже не обошлось без убийства с добиванием. Ведь сначала бравый охотник Камышев добил кулика, а чуть позже, по его же словам, «взял и добил» Оленьку: «Я схватил маленькое, гаденькое существо за плечо и бросил его оземь, как бросают мячик. Злоба моя достигла максимума... Ну... и добил ее... Взял и добил...». Правда, Ольге повезло меньше, чем кулику, так как нерадивый охотник добил её не до конца… «"Взял и добил" — было сказано так же легко, как "взял и покурил"»... У Камышева была очень подвижная, неустойчивая психика. Согласно высказанному им же мнению, «жизнь есть сплошной аффект». И убил он в состоянии аффекта.

По роману был снят фильм «Мой ласковый и нежный зверь». На мой взгляд, такое название достаточно точно характеризует Камышева. Когда ему нужно, он может казаться нежным и ласковым, при этом оставаясь в глубине души хладнокровным зверем, способным на убийство. Но фильм снят именно по мотивам «Драмы на охоте». У Чехова Оленька была белокурой и пухленькой, что совсем не соответствует внешности Галины Беляевой. И герои там лишены многих своих отрицательных черт, о которых мы читаем у Чехова. Всё как-то представлено в розовом свете. И дело здесь не только в харизме актёров. Видимо, таким был замысел режиссёра. У Чехова Камышев эгоистичен, не искренен, агрессивен, жесток, бессердечен, не способен на душевную близость и длительные отношения. Причём перечисленные качества являются явными признаками психопата - человека с антисоциальным расстройством личности. Но в фильме он наделён благородством и сочувствием. А Наденька Калинина (истории отношений которой с Камышевым и с графом помогают лучше понять сущность этих двух героев-мужчин) и влюблённый в неё уездный доктор Вознесенский (устами которого Чехов даёт психологическую характеристику личности Камышева) отсутствуют в фильме вообще. Нет там и убийства важного свидетеля.

Хоть поведение Оленьки (как в романе, так и в фильме) и сложно назвать безупречным, но я бы, наверное, не стала бОльшую часть вины перекладывать на юную девушку. Надо ведь учитывать, что юность – пора ошибок, иллюзий и заблуждений. А вот при оценке поступков взрослых и умудрённых жизненным опытом мужчин уже следует применять несколько иные мерки. Спрос всегда больше с того, кому больше дано. А в отношениях людей со значительной разницей в возрасте бОльшую ответственность, как правило, несёт тот, кто старше, так как он обычно опытнее и умнее.

Конечно, ответ на вопрос о виновности зависит от конкретного взгляда на сложившуюся драматическую ситуацию. С юридической точки зрения, ответственность должен нести, безусловно, Камышев. Если бы уголовное преступление совершил Урбенин, то Оленька назвала бы его имя Камышеву во время допроса перед смертью. Пощадить она могла только любимого человека. По большому же счёту и по высшим соображениям, «конечно, преступник есть продукт общества, и общество виновно» (А.П.Чехов «Драма на охоте»). А если сфокусироваться на конкретных участниках событий (трое мужчин и одна девушка), то каждый из них усердно вплетал свои звенья в цепочку причинно-следственных связей, приведшую к трагедии.

«Трудно понять человеческую душу, но душу свою собственную понять ещё трудней» (А.П.Чехов «Драма на охоте»).