Цитаты из книги The Silkworm

Ненависть жениха к ее рабочим обязанностям не имела ничего общего с заботой о ней самой, просто Робин до сих пор не признавалась в этом даже себе.

Вы никогда не задумывались, – жестко спросила она, – как много людей мнят себя гениями? Вам даже не представить, какую галиматью мне изо дня в день присылают по почте.

– Корморан – это корнуэльский великан.

Страйку хотелось действовать, но его сковывало отсутствие официального статуса: ни тебе произвести обыск в частном жилище, ни надавить на свидетеля.

Ее охватило знакомое чувство гнева и досады по отношению к двоим мужчинам, которые только и присутствовали в ее жизни: к Мэтью, не способному понять, как много значит для нее эта работа, и к Страйку, не способному оценить ее возможности.

«Из-за снегопада весь мир замедлил движение и не вырывался вперед.»

- Она покончила с собой? - Вот именно, - сказал Уолдегрейв, отхлебнув ещё вина. - Писатели же ненормальные.

Моя профессиональная деятельность абсолютно прозрачна. Личной жизни у меня, по сути, нет. Безгрешная старая дева, вы согласны? Страйк рассудил, что на такой вопрос - вероятно, риторический - невозможно ответить, не оскорбив собеседницу, и промолчал.

– Какой вы умный, это что-то!

... Двадцать шесть лет пустых вечеров… Получив диплом бакалавра в Оксфорде, сколько же книг вы могли бы написать?.. Только о чем? Вы ведь никогда не жили полной жизнью

Вылил на меня поток оскорблений личного и профессионального свойства, заявил, что мне не по уму представлять его интересы, а посему он опубликует свой роман самостоятельно – в интернете.

– Она в твоем вкусе. – Эта застарелая отрыжка восьмидесятых?

Почему у меня в клиентах сплошные подлюги?

– Робин! Она только что хотела меня зарезать!
– Хотела, да не сумела, правда же? – сказала Робин, наполняя чайник.
Страйк не поверил своим ушам.
– Если руки растут не оттуда, – выговорил он, – то с точки зрения закона это не является смягчающим обстоятельством!

- Ой, спасибо! Спасибо тебе! - Нормальная женщина ждала бы цветов. - Я же не нормальная женщина. - Угу, я заметил.

«…Когда меня выводят из себя, я выхожу из-под юрисдикции терпимости и благоразумия». Уильям Конгрив. Двойная игра

Подозреваемый жаждет объясниться повторно, беспокоясь, что с первой попытки не произвел благоприятного впечатления.

«Из ее рассказов Страйк сделал вывод, что Мэтью – законченный мудак (Робин даже не подозревала, с какой точностью память Страйка фиксирует все ее случайные высказывания о женихе), но зато он служил надежной преградой между Страйком и этой девушкой, которая в противном случае могла бы нарушить его душевное равновесие. Страйк испытывал невольную теплоту к своей подчиненной, которая не бросила его в самую тяжелую пору и помогла ему переломить судьбу;»

– Для Оуэна закон не писан, – резко сказала Элизабет Тассел. – В своих глазах он – гений, баловень судьбы. Ему нравится оскорблять других. В этом он видит смелость, удаль.