Цитаты из книги গোলাপের নাম

из того, что называется любовью, происходят и единение, и нежность, и добро, и поцелуй, и объятие.

у любви столько сложностей. Сперва она размягчает душу… Потом изъязвляет…

чтобы познавать вещи, надо рассматривать их извне!

Высшая степень смятения, основанная на высшей степени упорядоченности. По мне, самый изящный на свете расчет!

Надо ли наводнять землю ковчегами для святых мощей, если святые в наше время встречаются очень редко?

«Mне кажется, будто ад – это рай, увиденный с обратной стороны». Я не понял, что он хочет сказать, и переспросил: «С какой стороны?» «В том-то и дело. Прежде всего требуется установить, существуют ли стороны и существует ли целое…»

Ты смотришь потому, что она красивая. Ведь правда, красивая? – допытывался он с необыкновенным жаром, стискивая и стискивая мою руку. – Если ты смотришь на нее потому, что она красивая, и смущен ею (а я уверен, что ты ею смущен, потому что грехи, в которых она подозревается, еще усиливают в твоих глазах ее притягательность), если ты смотришь на нее и испытываешь желание, это именно и доказывает, что она ведьма.

Любовь, по Авиценне, не изначально болезненна, а становится болезнью, и когда это чувство не удовлетворено, оно превращается в наваждение <...> и с этих пор проявляет себя через постоянное трепетание век, неровное дыхание, временами смех, временами плач и бешенство пульса <...>.

Ибо такова уж магия зеркал: даже когда знаешь, что это только зеркала - они всё равно пугают.

Человек от рождения – животное рассказывающее.

Дневной сон сродни плотскому греху: чем его больше, тем больше хочется, но при этом одинаково чувствуешь себя несчастливым, сытым и жаждущим одновременно.

"А разве видел ты место, где Бог мог бы чувствовать себя как дома?"

"Природа любви - это благо, а что есть благо - определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо". стр. 343.

Существует риск впасть в «сальгаризм». Герои Сальгари бегут по лесу, спасаясь от погони, и налетают на корень баобаба. Тут повествователь откладывает в сторону сюжет и начинает ботаническую лекцию о баобабе.

В средние века соборы и монастыри полыхали, как серные спички, и представить себе рассказ о средневековье без пожара так же трудно, как фильм о войне на Тихом океане без объятого пламенем истребителя, пикирующего в волны.

Все меня спрашивают, почему мой Хорхе и по виду и по имени вылитый Борхес и почему Борхес у меня такой плохой. А я сам не знаю. Мне нужен был слепец для охраны библиотеки. Я считал это выигрышной романной ситуацией. Но библиотека плюс слепец, как ни крути, равняется Борхес.

Можешь молить меня о милости, но о молчании не моли.

Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

Бэкон был тысячу раз прав, говоря, что путь к познанию лежит через изучение языков.

Теперь мне известно, что природа любви — это благо, а что есть благо — определяется знанием, и нельзя что-либо любить, если оно не познано как благо; девицу же я познал действительно как благо для раздраженного аппетита, однако, как зло для воли.