Цитаты из книги Цианид

Я считаю, что главное для мужчины – это быть добрым, ответственным и адекватным.

Мне было двадцать пять, а ей – сорок шесть, но, клянусь, я не чувствовала этой разницы. Когда я была совсем зеленой девчонкой, то думала, что сорок – это начало старости. Познакомившись с Эми, я поняла, что это начало удивительной поры, когда ты по-прежнему очень хороша, но уже финансово независима, самодостаточна и не нуждаешься в чьих-либо советах.

"Если я возьму протянутый пакет, то он уйдет, а я испытывала страшную нужду в том, чтобы он остался. Присутствие чужого человека – пусть всего на несколько минут – вернет мне почву под ногами".

"Я уже слышала его голос, но сейчас он показался мне особенно приятным. Вообще все в нем почему-то показалось приятным. Возможно только потому, что он пришел снаружи. Явился оттуда, куда я так сильно хотела убежать".

"В такие минуты никто не спрашивает, готова ли ты прийти на помощь, сможешь ли быть полезной истекающему кровью человеку. Такие моменты наступают без предупреждения и испытывают тебя на прочность".

-Может, я слишком остро все воспринимаю? -Нет, будь такой, какая ты есть. Кому-то нужно чувствовать боль и несправедливость острее других, чтобы ощутить ее раньше и предостеречь. Ты рождена, чтобы быть на линии фронта-на самой передовой. И твои чувства-твое оружие.

— Если бы ты мог получить какую-то одну вещь прямо сейчас, что бы это было? — прошептала я.

Мне хотелось услышать что-то вроде «твою любовь» или «сделать тебя своей» и полностью раствориться в этом ответе. Но Митчелл подумал секунду и сказал:

— Чтобы ты больше никогда не страдала.

Грубый секс, заканчивающийся синяками и кровоподтеками? Прекрасно, таким вроде бы и должен быть секс. Жажда тотального контроля и желание доминировать? Отлично, скорее всего это значит, что я очень любима. Власть и уверенность, которые Дерек проявлял во всем? Да это же черты, свойственные настоящему мужчине.
Я была настолько наивна, что смогла бы увидеть прекрасное даже в пощечине.

— Слушай меня, окей? – попросил он. – А я говорю тебе, что ты прекрасна, Ванесса Энрайт. Все в тебе. Твои чувства, твои мысли, твое тело, твоя деликатность, и смелость, и душа. Глядя на тебя, я испытываю только одно неприятное чувство – страшное сожаление, что не встретил тебя раньше.
— Можно мне записать твой голос на диктофон и слушать, когда мне плохо?
— Можно. А лучше приходи ко мне, я буду повторять все это, пока тебе не станет лучше.
— Ладно.

— Я хочу научиться убивать голыми руками.
— Тебе не придется. Я буду делать это для тебя, – сказал он, и я рассмеялась. Мне понравилось, что он сказал это абсолютно серьезно.

Я хочу быть с тобой. Можно все вернуть?
— Можно, – ответил он, не раздумывая. – Тебе все можно.

Митчелл коснулся татуировок на своих костяшках и закончил:
— Felix culpa. Благословенное падение.

Рядом с ним всегда такое чувство, будто… я дома.

— Когда ты касаешься меня, это уже секс, – сказал он.

— Почему? – спросила я и в одно это слово вложила все свое удивление.
— Почему, что? – улыбнулся он, ласково касаясь моего подбородка. – Почему я хочу быть с тобой и меня не парят любые сложности?
— Да.
— Наверно потому, что втрескался в тебя, как мальчишка, – сказал он. – Не знаю, насколько такой ответ тебя устроит, но, боюсь, это единственный, который более-менее все объясняет.

Ты права, ты не дашь мне много, потому что уже дала больше, чем я мог просить. Ты очертишь свое личное пространство, которое я не буду пересекать. Я не против запертой двери, если твой сон будет крепче. Тебе не придется волноваться о бывшем или о том, что он может сделать. Я решу все твои проблемы, включая эту. Ты можешь рассчитывать на меня в любой момент.

— Давай я сделаю тебе кофе и что-то перекусить? – спросил он. – Даже покормлю, если не сможешь держать ложку.
— Ну давай, – пробормотала я, поднимая глаза и встречаясь с его пронизывающим взглядом. – Можно мне съесть тебя?
— Можно, – ответил он, разглядывая мое лицо. Словно пытался понять, кто это говорит с ним: я или мои таблетки.