Цитаты из книги Цианид

Именно так: меня возбуждала доброта. Гораздо больше, чем то, что в наше время принято считать сексуальным: пошлость, порочность, бесстыдство, маскулинность, власть.

Она будет вести бой со своими демонами, но раз за разом проигрывать им.

Небеса были здесь – в этой комнате. Рай был здесь – под потолком нашей спальни.

Прошли тысячи лет, но какая-то древняя зона в мозгу до сих пор сигнализирует прекрасному полу, что агрессия – это первый признак прекрасного победителя.

Вот оно – чистое зло: слова о том, что он видел в моих глазах. Но ведь мои глаза не могут говорить за меня. Выражение моего лица не может изъясняться. Ничто в моем теле нельзя трактовать как согласие или страсть. Только мой рот, произносящий слова «да» или «нет», – достоверный источник информации.

Есть люди, которые без конца штопают и латают свою рубаху, но им никогда не придет в голову выбросить ее и купить другую. Наверно, это случилось со мной…

Это был взгляд, полный тлеющих углей, искр, сумрака, лунного света, превращающего людей в оборотней, – взгляд человека, который готов обладать тобой. Поглощающий взгляд.

Он ублюдочный нарцисс и манипулятор, а у них всегда виноваты все, кроме них самих. Они не способны признавать вину и, даже убив кого-то, скажут, что их спровоцировали, вынудили, довели, не поняли.

Мне кажется, тебе нужно как можно скорее сделать две вещи, – сказал Митчелл, глядя мне прямо в глаза. – Первое: сменить номер. И второе: начать верить самой себе и своим чувствам – той маленькой запуганной девочке, которая сидит внутри и жаждет до тебя достучаться. Верь ей.

Мое настроение так резко сменило плюс на минус, что из меня выбило все дыхание. Будто я была игроком регби и меня только что на полном ходу ударили в живот. Всего секунду назад я купалась в каком-то особенном тепле, но внезапно словно с головой ушла под лед, в смертельно холодную воду. Контраст был просто ошеломительным.

Я контролировала ситуацию не больше, чем человек, стоящий посреди железнодорожных путей и силой мысли пытающийся остановить поезд, – то есть я не контролировала ничего вообще.

Список требований к главному герою – огромен, но самое главное из них – не сметь быть слабым. Слабые не достойны кино, не заслуживают отдельной истории, никому не нужны.

У домашнего насилия нет социального класса, нет расы, нет географии. Оно случается и с богатыми, и с бедными, и с ирландками, и с русскими, с женщинами любого цвета кожи, любой религии и любого жизненного пути. Также жертвами могут быть мужчины, хоть и в гораздо меньшей пропорции.

Слишком много забот и переживаний можно подкинуть другому человеку, если не исцелить то, что у тебя болит.

Культ силы и успеха, который наше общество довело до абсурда, мешает людям понять, что нет ничего дурного в том, чтобы быть слабым и тихим. Нет ничего порочного в мягкости или доверчивости. Я не обязана быть воином, чтобы иметь право на уважение или спокойную жизнь. Я не должна размахивать кулаками направо и налево, чтобы доказать свое право на существование.

Разговоры и секс – панацея от всего.

Медиа, жаждущие подробностей и готовые за них платить, – это бушующая стихия, которую невозможно контролировать одними указаниями суда.